Програмные Продукты
Учителям и Родителям
Конкурсы
Обратная Связь


Бабосов е.м. общая социология -

загрузка...

Бабосов Е.М. Общая социология - файл 1.doc

Бабосов Е.М. Общая социология
скачать (13783.5 kb.)
Доступные файлы (1):
1.doc13784kb.18.12.2011 04:31скачатьсодержание

1.doc

I

между организациями, а также между подразделениями и людьми как членами организации по поводу осуществления их функций.! Организационный порядок воплощается в формальную организа­цию, обеспечивающую стабильность и устойчивость данной фир­мы, корпорации и т.д., результативность управления ею.

Пятая задача и соответствующий структурный элемент управленческой деятельности - разработка и осуществление тех­нологии изменений, ведь эффективность управления в решающей степени определяется по ее способности к изменениям, по умению вовремя понимать их необходимость, столь же вовремя начинать и быстро проходить переходный этап.

Шестая управленческая задача и соответствующий ей струк­турный механизм управленческой деятельности - четкое опреде­ление диагностики управления или, говоря иными словами, опре­деление точек наибольшей и наименьшей управляемости и, вполне вероятно, точек неуправляемости, которые имеются или могут возникнуть в каждой организации. Установление диагностики управления очень важно, ибо оно дает возможность преодолеть часто встречающееся противоречие между ростом и развитием, между масштабами управления, с одной стороны, и его целями, методами и средствами, с другой. Хорошо известен феномен «ди­ректора цеха», когда бывший начальник цеха или председатель колхоза, продвинувшись вверх по служебно-должностной лестни­це, готов и заводом, и городом, и областью руководить таким же образом, как и прежде цехом, но только очень большим, В таких случаях в объекте управления возникают не только зоны слабой управляемости, но и точки неуправляемости, что резко сужает диапазон эффективного управления системой.

Седьмая важная задача и соответствующий ей структурный элемент управленческой деятельности — четкое представление о том, какова должна быть реализация управленческого решения К сожалению, в существующей в настоящее время практике управ­ленческой деятельности многих организаций Беларуси - предпри­ятий, учреждений и т.п. - реализация принимаемых решений не воспринимается в качестве самостоятельного структурного ком­понента и важной стадии разработки и осуществления управлен­ческого решения. Более того, управленческие решения зачастую вообще не просчитываются на реализуемость, а это существенно снижает возможности контроля за их выполнением.


470








мами для эффективного достижения целей. Она ориентирована
на установление четких взаимодействий между отдельными под­
разделениями системы управления, распределением между ними
прав, обязанностей и ответственности. "

В организационной структуре управления выделяются сле-< дующие основные элементы: уровни (ступени) управления, его звенья и связи горизонтальные и вертикальные. Под уровнем управления понимается иерархическая соподчиненноегь подразде­лений и звеньев управленческой деятельности, занимающих опре­деленную ступень в системе управления. Ступени управления на­ходятся в вертикальной зависимости друг от друга и подчиняются друг другу по иерархии: руководители более высокой ступени управления разрабатывают и принимают решения, которые кон­кретизируются и осуществляются руководителями более низкой ступени, а каждое должностное лицо ответственно как за свои собственные решения и действия, так и за решения и действия своих подчиненных, в силу чего каждое должностное лицо распо­лагает властью над теми, кто находится ниже его в управленче­ской пирамиде.

Выдающийся американский социолог Т. Парсонс выделил три основных уровня управления в зависимости от того, какие функции выполняются руководителями разно! о ранга. Согласно его определению, руководители низового звена, действующие на техническом уровне, в основном занимаются ежедневными опера­циями и действиями, необходимыми для обеспечения эффектив­ной работы без срывов в производстве продукции или оказании услуг. Руководители, действующие на управленческом уровне, в основном заняты управлением и координацией внутри организа­ции, они согласовывают разнообразные формы деятельности и усилия различных подразделений организации. Руководители, действующие на институциональном уровне, т.е. на уровне соци­альных институтов, таких, например, как государство, религия, правовая система, вооруженные силы и т.п., заняты в основном формулированием целей, разработкой стратегических решений и долговременных (перспективных) планов, адаптацией управляе­мой социальной системы к различного рода переменам, управле­нием взаимодействий данной системы с внешней средой.

^ в основном осуществляют контроль за выполнением производст­венных заданий, отвечают за непосредственное использование вы-


472


I

деленных им людских, финансовых, материально-технических и иных ресурсов. Типичные представители этого, низового уровня управления, - мастер смены, сержант, старшая медсестра, заве­дующий отделом и т.д.

^ чаще всего возглавляют круп-нос подразделение или отделение в организации, а характер их ра­боты определяется прежде всего координированием и управлени­ем работой руководителей низового звена, подготовкой информа­ции для решений, принимаемых руководителями высшего звена, последующей трансформацией полученных сверху решений в тех­нологически удобную форму в виде конкретных заданий руково­дителям низового звена, а также осуществлением этих решений. Типичными должностями руководителей среднего звена управле­ния являются: заведующий отделом (в бизнесе), декан (в универ­ситете), директор филиала, армейский офицер от лейтенанта до полковника.

^ это высший организацион­ный уровень управления. Они отвечают за принятие и осуществ­ление важнейших решений на уровне социального института или крупнейших его подразделений, координируют деятельность ни­жестоящих уровней управления, направляя ее к единой цели. Сильные руководители высшего звена обычно накладывают отпе­чаток своей личности на деятельность возглавляемого ими соци­ального института. Например, атмосфера, в которой действует правительство да и вся страна, обычно претерпевает значительные изменения при новом президенте. Типичные представители руко­водителей высшего звена - президент страны, председатель прави-тельства, министры, генералы, ректоры вузов.

^ относятся структурные подразделения, а также специалисты, выполняющие соответствующие управлен­ческие функции. Как мы только что выяснили, управленческие звенья органично связаны с уровнями управления, в содержании своей деятельности определяются последними.

В структуре управления обычно выделяют два типа управ­ленческих связей- горизонтальные и вертикальные. Вертикаль­ные связи мы только что рассмотрели, характеризуя иерархиче­скую соподчиненность, при которой низовое звено управления на­ходится в вертикальной управленческой зависимости от среднего звена, а то, в свою очередь, в вертикальной зависимости от высше­го управленческого звена.

473

























При матричной структуре управления руководитель про­граммы (проекта) работает не с подчиненными ему непосредст­венно специалистами, которые подчинены линейным руководите­лям, а в основном определяет, что и когда должно быть сделано по конкретной программе, линейные же руководители решают, ktoj будет выполнять ту или иную работу.

Матричная структура тоже имеет свои преимущества и н« достатки. Преимущества ее таковы: 1) возможность быстро реаги-? ровать и адаптироваться к изменяющимся внутренним и внешним! условиям организации; 2) рациональное использование кадров за| счет специализации различных видов трудовой деятельности;!

  1. увеличение мотивации деятельности за счет децентрализации!
    управления и усиления демократических принципов руководства;!

  2. сокращение нагрузки на руководителя высокого уровня за счет!
    делегирования определенной части полномочий; 5) повышение!
    личной ответственности управленцев каждого уровня. Но она име-j
    ет и определенные недостатки, которые сводятся к следующему:?
    1) сложная структура соподчинения, в результате чего возникают!
    проблемы, связанные с установлением приоритетов заданий и рас-1
    пределением времени на их выполнение; 2) присутствие нездоро-j
    вого соперничества между руководителями программ; 3) необхо-1
    димость постоянного контроля за соотношением сил между рас-|
    пределяемыми целями. Создание матричной организационной
    структуры управления организацией считается целесообразным в|
    том случае, если существует необходимость освоения ряда новых]
    сложных изделий в сжатые сроки, внедрения технологических
    новшеств и быстрого реагирования на конъюнктурные колебания]
    рынка.

Матричные структуры управления открыли качественно но-| вое направление в развитии наиболее гибких и активных про-| граммно-целевых структур управления. Они нацелены на подъем! творческой инициативы руководителей и специалистов и выявле-1 ние возможностей значительного повышения эффективности про-1 изводства и других сфер деятельности.

Наряду с организационными структурами управления выде­ляют структуры управления, различающиеся характером и содер­жанием управленческой деятельности. Так, в частности, в некото­рых организациях и учреждениях функционирует механическая структура управления, при которой управленческое воздействие на подчиненных сотрудников осуществляется традиционно-бюрок-

478

ратическими методами, а инновационные приемы управленческой деятельности и изменения в окружающей среде в расчет не при­нимаются. Совершенно иной характер имеет адаптивная струк­тура управления, позволяющая гибко реагировать на изменения в окружающей среде и принимающая в расчет все инновационные приемы управленческой деятельности. Значительным своеобрази­ем отличается патисипативная структура управления, основан­ная на активном включении сотрудников и их представителей в процессы выработки, принятия и реализации управленческих ре­шений (от обмена информацией, консультаций и переговоров до включения представителей сотрудников в наблюдательные и ис­полнительные советы, их участия в распределении прибылей и в разработке программ совершенствования производства).

Структурная динамика управленческой деятельности орга­нично взаимоувязана с выполняемыми ею функциями. Их единство и взаимообусловленность (функция порождает соответствующую структуру, а возникновение новой структуры неизбежно приводит к появлению новой функции, либо превращает латентную функцию, ранее не заметную для управления, в открытую) образует сложную и многогранную систему управленческой деятельности.

Одна из основных функций управленческой деятельности заключается в обеспечении целеполагания и целедостижения си­лами и средствами, имеющимися в распоряжении управляемой системы. Функция целеполагания и целедостижепия реализуется посредством выдвижения: 1) целей-ориентаций, выражающих об­щие интересы и устремления входящих в состав управляемой ор­ганизаций людей, групп и подразделений; 2) целей-заданий - пла­нов, предписаний, поручений, задаваемых управляемой системе ее управляющей подсистемой или вышестоящей организацией; 3) целей-систем, обеспечивающих стабильность, целостность, ус­тойчивость, динамизм управляемой системы, устанавливаемые управлением и необходимые для функционирования материализо­ванной и объективированной структуры данной организации -фирмы, предприятия, корпорации и т.п. Четкое согласование всех трех компонентов этой функции - важнейшая задача управления, ибо любое их рассогласование - источник дисфункции и социаль­ной патологии управленческой деятельности.

Вторая функция управления - административная, отра-. жающая деятельность управленческой структуры на основе зако­нодательства в области труда и нормативных актов, регулирую-

479

щих кадровую сферу и складывающиеся трудовые отношения, в том числе составление штатного расписания организации, прием, увольнение, передвижений кадров, соблюдение трудового законо­дательства и т.п.

Управленческая деятельность неосуществима без выполне­ния информационно-аналитической функции, которая обеспечива­ет приток информации из окружающей социальной среды в дан­ную организацию и из этой организации в окружающую среду, а также информационное обеспечение управленческой структуры, подчиненных ей структурных подразделений и отдельных инди­видов, включенных в состав данного предприятия, фирмы, корпо­рации и т.п., без чего невозможно обеспечение целеполагания и целеосуществления, сплочение членов организации для решения поставленных перед нею задач.

Четвертая функция управления — социальная, заключающая­ся в социальной поддержке и защите работников, создании усло­вий для их эффективного труда, определении уровня заработной платы, социальных льгот, оздоровлении работающих и их семей, организации их содержательного отдыха.

Пятая функция управленческой деятельности - прогнозиро­вание, заключающаяся в определении возможных изменений в ок­ружающей социальной среде, например, конъюнктуры рынка, и соответствующей этому трансформации задач и действий данной организации, а также внутренних изменений в самой организации, в том числе ее кадровом потенциале, в подготовке, переподготовке и повышении квалификации работников, в планировании их слу­жебной карьеры.

Шестой функцией управления является планирование, пред­ставляющее собой процесс выбора целей данной системы (органи­зации) и решений, необходимых для их достижения.

Для своей успешной реализации управленческая деятель­ность должна включать в себя мотивационно-стимулирующую функцию, предполагающую создание необходимых условий (мате­риально-технических, финансовых, социально-психологических, бытовых и др.), побуждающих сотрудников к активной и эффек­тивной трудовой деятельности посредством экономических (зар­плата, премия и т.п.), моральных (благодарность, награда, почет­ное звание и др.) и иных рычагов, в первую очередь, с учетом не­обходимости оценки работы в соответствии с ее качеством, эффек­тивностью и результатом.

480

Восьмая функция управления - корректирующая деятель­ность управляемой системы (организации), направленная на не­допущение срывов и невыполнения полученных заданий, на по­вышение эффективности и качества работы всех подразделений и звеньев данного объекта управления.

Девятая функция управленческой деятельности — удержива­ние возможных отклонений в функционировании системы (органи­зации) в определенных пределах, обеспечивающее сохранение ее це­лостности, качественной специфики и динамической устойчивости.

Десятая функция управления - обеспечение комтентпости и дисциплины всего персонала, всех должностных лиц данной ор­ганизации в их повседневной служебной деятельности.

Одиннадцатая функция управленческой деятельности - осу­ществление контроля всех подразделений данной организации, обеспечивающего упорядочивающее и эффективное взаимодейст­вие ее элементов с помощью нормативного (в том числе правово­го) регулирования.

Двенадцатая функция управленческой деятельности — созда­ние благоприятного климата для успешной работы все сотрудни­ков организации, способствующего достижению высоких резуль­татов в деятельности данной организации.

Тринадцатая функция успешной управленческой деятельно­сти воплощается в обеспечении целостности системы (организа­ции), сохранении и упрочении ее качественной специфики и дина­мичного устойчивого развития.

Четырнадцатая функция управления — повышение, качества и эффективности служебной деятельности. Она включает в себя разработку прогнозных оценок внешнесредовых и внутрифирмен­ных изменений, формулирование и реализацию предложений и планов по совершенствованию организации труда, по ориентацион-ным изменениям в структурных подразделениях, по улучшению мо­тивации и стимулирования всех направлений деятельности органи­зации, по обеспечению высокой эффективности ее деятельности.

Оптимальное соотношение рассмотренных функций управ­ленческой деятельности предполагает их интеграцию на основе использования возможностей и пределов каждой из них, их непро­тиворечивого сочетания и взаимодействия. Например, руководи­тель любой организации - завода, вуза, банка, торговой фирмы и т.п. - заинтересован в том, чтобы как можно больший объем управленческих решений (распоряжений, заданий, указаний и т.д.)

16 Зак 2030

481







циклов управления в социальной системе очень много; чем более масштабной является данная система, тем больше в ней управлен­ческих циклов и тем более они разнообразны. Так, если в качестве объекта управления выступает белорусское общество, то его про­странственные рамки определяются территорией Беларуси, ее гра­ницами, а временное протяжение - сроками функционирования Президента страны и функционирующего в ней парламента. Кроме того, управленческий цикл, особенно если он затрагивает такую большую социальную систему, как общество в целом (например, белорусское общество), включает в себя целый ряд подциклов, ко­торые связаны с управлением промышленностью, сельским хозяй­ством, торговлей, наукой, здравоохранением и т.п., а те, в свою очередь, дифференцируются на управленческие циклы, осуществ­ляемые в отраслях производства, сельского хозяйства, науки и т.д., а также на отдельных предприятиях и в учреждениях.

В процессе осуществления каждого отдельного цикла неза­висимо от того, в какой области общественной жизни он реализу­ется, какой объект управляется, действующий субъект управле­ния - работники аппарата управления — совершают ряд опреде­ленных, последовательно сменяющих друг друга операций. Эта последовательность операций обусловлена тем, что, имея цикли­ческий характер, всякий конкретный процесс управления расчле­няется на определенные этапы, стадии, вытекающие друг из друга и сменяющие друг друга. Так, например, выдвижение определен­ной цели субъектом управления, сопровождается формулировани­ем соответствующих задач, за ними следует разработка планов, за­тем - выработка и принятие управленческого решения, организа­ция его исполнения, регулирование деятельности данной органи­зации или социального института, корректирование этой деятельности в соответствии с изменяющимися условиями, кон­троль за ее эффективностью, подведение итогов и оценка резуль­татов.

Каждый управленческий цикл начинается со сбора инфор­мации, ее осмысления, включает в себя переработку информации в управленческие решения и передачу последних исполнителям и заканчивается получением новой информации, которая является исходной для нового управленческого цикла.

Разработка стратегии управления (перспективных целей и задач), выработка и выбор управленческих решений, организация их выполнения, регулирование и контроль, подведение итогов ис-

483

ходят из получения информации и ее преобразования в команды. но этим дело не ограничивается. Предполагается четкое распреде­ление времени и выделение приоритетов в деятельности как в сис­теме управления, так и в управляемой системе. Как правило, управляющая система в своем функционировании сталкивается с множеством проблем, часть из которых является срочными или не срочными, важными и не очень. Срочные дела требуют, чтобы ими занялись безотлагательно, и управляют нами как марионетка­ми. Яркий пример- звонок телефона. Руководитель может быть занят разработкой важного управленческого решения вместе со своими помощниками, экспертами, но если в лгот момент зазвонит телефон, и потребуется выполнить некое срочное дело, он в боль­шинстве случаев принимается за него и откладывает выработку важного управленческого решения. Такова уж психология челове­ка, управленца в том числе.

Однако срочные дела отнюдь не всегда являются важными. Срочность какого-либо дела требует быстрой реакции. Что же ка­сается важных дел, то они требуют проявления инициативы, на­стойчивости и компетентности, активных действий, направленных на поиски новых возможностей оптимизации деятельности управ­ляемой системы. Если руководитель то и дело поглощен решения­ми срочных дел, это приводит его к постоянному перенапряже­нию, к стрессам и кризисному мышлению, приводящему к не­большому и кратковременному эффекту. Если же управляющая подсистема (руководитель, управляющий и т.п.) в своей деятель­ности четко выделяет приоритеты, отделяет срочные, «пожарные» дела от важных и сосредоточивает свое основное внимание имен­но на этих важных делах, тогда перед ней раскрываются широкие перспективы, устанавливается четкий баланс дел важных как ос­новных и срочных как сопутствующих. Именно в таком случае вырабатываются оптимальные управленческие решения, осущест­вляется контроль за их выполнением, а управляемая система функционирует эффективно, устойчиво, без кризисов и сбоев, на­дежно. Поэтому в управленческой деятельности очень важное зна­чение имеет правильное определение приоритетов и сосредоточе­ние внимания и усилий на их неуклонном осуществлении.

В социологии управления принято четко различать деятель­ность руководства и управленческую деятельность. Различие меж­ду ними известные американские социологи П. Друкер и У. Беннис определили следующим образом: «Менеджмент- ис-

484

кусство карабкаться по лестнице успеха; руководство — умение определить, к той ли стене приставлена лестница». Коренное раз­личие между этими двумя видами деятельности можно понять, ес­ли представить себе группу шахтеров, которые врубаются в уголь­ный пласт и добывают уголь для транспортировки его на поверх­ность земли. У них за спиной - организаторы работ (менеджеры, или управляющие) указывают, где и какие поставить крепления, внедряют усовершенствованные технологии, разрабатывают тари­фы и ставки заработной платы, режим труда и отдыха работника. А руководитель — это тот человек, который в соответствии с гео­логической картой залегания пластов вдруг дает команду: «Оста­новиться, начать вырубку в другом направлении, ибо там пласты более мощные, а качество угля более высокое».

Работники шахты - рядовые шахтеры, мастера, инженеры, начальники смен и т.д. - в такой степени заняты повседневной ра­ботой, добычей угля, что даже не замечают, что они движутся по угольному штреку не в том направлении. А динамичный мир во­круг делает эффективное руководство все более необходимым, ибо только оно разрабатывает стратегию деятельности, определяет, нужно ли дальше наращивать добычу угля или, быть может, пере­профилировать угледобычу в другую, более эффективную дея­тельность, переобучив для этого занятый персонал.

Руководство разрабатывает стратегию деятельности органи­зации, отрасли производства или целой страны, определяет цели ее развития и переориентирует ресурсы в правильном направлении. Управление же вырабатывает тактические средства достижения поставленных целей, определяет наиболее эффективные пути и средства реализации определенных руководством задач деятель­ности данной системы: будь это завод, шахта или футбольная ко­манда.

Социология управления в своем развитии базируется на сформулированных Ф.У. Тейлором А. Файолем, М. Вебером, Г. Эмерсоном, Г. Фордом, П. Друкером и другими крупными тео­ретиками и практиками управленческой деятельности, научных основах управления промышленным производством и социальны­ми организациями.

Первый крупный шаг в становлении науки об управлении был сделан в начале XX века Ф.Тэйлором. Выражая сущность своей системы «научного управления», он писал: «Наука вместо традиционных навыков; гармония вместо противоречий; сотруд-

485

ничество вместо индивидуальной работы; максимальная произво­дительность вместо ограничения производительности; развитие каждого отдельного рабочего до максимально доступной ему про­изводительности и максимального благосостояния» (9; 270).

Эти общие принципы научного управления производством были конкретизированы А. Файолем в учении о шести основных операциях, осуществляемых предприятиями, из которых он основ­ное внимание уделил анализу управленческих операций, без кото­рых ни одно предприятие успешно функционировать не в состоя­нии. Он дал такое определение операциям управления: «Управ­лять- значит предвидеть, организовать, распоряжаться, координи­ровать и контролировать» (10; 12). При таком понимании уп­равление не является ни исключительной привилегией, ни лично присваиваемой обязанностью начальника или директора предпри­ятия — это функция, разделяемая между управляющей и управляе­мой подсистемами общей и единой системы данного предприятия, осуществляемая вместе с другими его функциями - технической, коммерческой, финансовой и др. Тем самым А. Файоль, как и дру­гие представители классической теории управления, сосредоточи­вает свое внимание на административных аспектах деятельности предприятия (организации).

Опираясь на эти выводы, один из классиков социологии М. Вебер разработал «идеальный тип» административного управ­ления, обозначенный им термином «теория бюрократии». Основ­ные характеристики этого «идеального типа» таковы. В соответст­вии с этой теорией вся деятельность, необходимая для достижения стоящих перед организацией целей, расчленяется на элементар­ные, простейшие операции, что в свою очередь предполагает стро­гое формальное определение задач каждого из звеньев организа­ции. Максимально возможное разделение труда создает условия для использования во всех звеньях управляемой системы специа­листов - экспертов, которые несут полную ответственность за эф­фективное выполнение своих обязанностей. Управленческая дея­тельность строится на принципах иерархии, т.е. каждый ниже­стоящий управляющий или каждое подразделение подчиняются вышестоящему. Каждый служащий в административной иерархии отвечает перед вышестоящим начальником за решения и действия не только свои собственные, но и всех подчиненных ему лиц.

Служба в системе управления, согласно М. Веберу, основы­вается на соответствии квалификации сотрудника занимаемой им

486

должности, а служащие должны быть ограждены от произвольно­го увольнения. Служба в организации неотделима от карьеры, по­этому должна существовать система «продвижения» в соответст­вии со старшинством или успешной деятельностью, или тем и дру­гим. Такая политика в отношении кадров призвана развивать «корпоративный дух» среди служащих, воспитывать у них ини­циативу и высокую степень лояльности к организации. Наем орга­низацией сотрудников основывается, особенно на управленческие должности, на профессиональных качествах кандидатов, причем должностные лица не выбираются, а назначаются, завися, таким образом, от вышестоящих начальников, а не от какой-либо группы избирающих. Всей деятельностью организации руководит специ­альный административный штат, управленческий персонал, в за­дачу которого входит обеспечение ее эффективного функциониро­вания, в особенности функционирования ее каналов коммуника­ций, ориентированных на достижение целей, поставленных перед организацией.

Придав первостепенное значение формально организуемым аспектам управления, М. Вебер в то же самое время оставил вне поля зрения неформальные отношения. Однако такие отношения жизненно важны, ибо, как доказали на основе эмпирических со­циологических исследований П. Блау, Ч. Бернард, Р. Мертон и другие социологи, именно неформальные отношения способны сыграть важную роль в повышении эффективности управленче­ской деятельности.

Обобщая теоретические положения классической теории управления, их развитие и конкретизацию в последующих социо­логических исследованиях, а также опыт управленческой деятель­ности в бизнесе и других сферах деятельности, крупные американ­ские специалисты в области теории менеджмента Р. Блейк и Дж. Мутон разработали свою широко известную «управленческую решетку». Они пришли к выводу, что эффективность управления достигается в «силовом поле», в котором взаимно пересекаются друг с другом две «силовые линии»: первая из них ведет к макси­мальному производственному эффекту, а вторая направлена на че­ловека (рис. 61). Каждая из «силовых линий» имеет по девять гра­даций, что позволяет выделить пять характерных типов управлен­ческой деятельности, каждый из которых может быть легко обо­значен двумя цифрами.

487







Но если эти функции четко установлены и учтены в управ­ленческой деятельности, эффективность последней резко повыша­ется. В таком случае, отмечает Р. Мертон, «проблемы управления социальными процессами (которые нас занимают) приобретают дополнительные трудности, которые обычно включаются в ответ­ственные социальные решения», но исследование таких латентных функций, означает качественно отличное знание» (6; 447, 449), а это приводит к существенному повышению эффективности управ­ления.

Рассмотрим действия управляющего, тип работы которого схематично изображен в правом нижнем углу рисунка под кодом 9.1. Здесь максимум управленческих усилий сориентирован на производство при минимальном внимании к людям. Это «жест­кий» стиль управления, при котором производственный резуль­тат- все, а человек, его интересы, потребности- ничто. Такой стиль может привести к высокому эффекту в чрезвычайных ситуа­циях: война, наводнение, землетрясение и т.п., но в обычных, нор­мальных условиях он чреват множеством конфликтных ситуаций, возникающих из-за неудовлетворенных ожиданий многих людей, работающих в данной организации. Возникающие конфликты на­сильственно подавляются здесь руководителем.

Противоположная модель управленческих действий, изо­браженная в верхнем левом углу рисунка под номером 1.9., ставит во главу угла внимание к человеку, к его запросам, интересам, по­требностям, но приводит к низкой эффективности производства. В результате организация лишается интересных заказов, оплата труда оказывается низкой, что приводит к неудовлетворенности многих сотрудников сложившейся ситуацией, к их уходу из дан­ной организации.

В левом нижнем углу решегки под кодом 1.1. помещена мо­дель такого управленческого поведения, при котором управляю­щий прикладывает минимум усилий для достижения производст­венных результатов, да и особой заботы о своих сотрудниках не проявляет. В такой организации и управляющие и подчиненные стремятся работать так, чтобы не быть уволенными, и вместе с тем не заботятся ни о работе, ни о людях. Естественно, эффективность работы здесь низкая, удовлетворенность трудом, зарплатой, отно­шениями между людьми также низкая.

Обратимся к центру управленческой решетки. Управляющий такого типа, обозначенный кодом 5.5., стремится к надежному

489

среднему уровню в производстве или к небольшому, но стабиль­ному превышению этого уровня. Примерно в том же ключе подхо­дит он к удовлетворению запросов и нужд работников. Его вполне устраивает «золотая середина», поэтому и результаты такого управления в производстве можно оценить в сумме 50 % или чуть выше при такой же половинной (50 %) заинтересованности работ­ников в труде и удовлетворенности его содержанием и результа­тами, в том числе и уровнем заработной платы.

А теперь обратим внимание на правый верхний угол решет­ки, обозначенный цифрами 9.9. Это модель управления, при реа­лизации которой высокие производственные результаты достига­ются при максимальном учете интересов и потребностей работни­ков. Ключ к такому эффективному варианту, как показывает опыт ведущих японских фирм, например, «Panasonic», — в учете реаль­ных человеческих интересов и потребностей, которые состоят не в ничегонеделании, а в хорошо мотивированном, заинтересованном совместном труде, ориентированном на достижение высших про­изводственных результатов, и связанном с этим чувством удовле­творенности не только самим трудом, но и вознаграждением за не­го, как материальным, так и моральным. Данный стиль управле­ния, дающий наибольший эффект, как раз и состоит в умении так организовать совместную работу в управляемой системе, чтобы сотрудники видели в ней не только возможности хорошего зара­ботка, но и возможности самореализации и подтверждения собственной значимости.

По мере развития и усложнения общества, его структур и функций усложняется, становится все более многогранной и дея­тельность субъектов управления. По подсчетам П. Друкера, в со­временных сложно структурированных обществах свыше 90 % на­селения включены в деятельность различных управленческих структур и не в состоянии учиться, жить и зарабатывать жизненно необходимые блага вне определенным образом управляемых орга­низаций. Но все многообразие таких организаций не является од­нородной массой и представляет собой совокупность соподчи­няющихся уровней управления, выстроенных определенным обра­зом в сложную управленческую иерархию. Дело в том, что слож­ная социальная система, например, общество или даже такая разветвленная его подсистема, как экономика или образование, выступающая в качестве объекта управления, отличается от про­стой системы (скажем, семьи) наличием выделяемых компонентов,

490

качественно неоднородных. Сложная социальная система пред­ставляет собой не сумму однообразного, а единство разнообразно­го, единство разнокачественных компонентов, которые для своего успешного функционирования требуют и разнокачественного раз­нообразного управления, т.е. вычленение различных уровней управления.

Разработчики теории иерархических многоуровневых систем Н. Месарович, Д. Мако, И. Такахара выделяют управляющие сис­темы трех видов: одноуровневые одноцелевые, одноуровневые многоцелевые, многоуровневые многоцелевые. Последние из них, являющиеся наиболее сложными, представляют из себя иерархи­ческие управляющие системы, включающие ряд или множество структурных компонентов и соответствующих им уровней управ­ления. Организации, достаточно крупные для того, чтобы обеспе­чить четкие разграничения в деятельности руководителей и не ру­ководителей, например, министерство. Минский тракторный завод или Белорусский государственный университет, обычно имеют та­кой большой объем управленческой деятельности, что она должна быть распределена как по содержанию, так и по уровням управле­ния. Одна из форм распределения управленческого труда носит горизонтальный характер, при котором осуществляется расстанов­ка конкретных руководителей во главе отдельных подразделений. Например, на тракторном заводе это руководители крупных под­разделений - главный инженер, главный энергетик, главный бух­галтер и т.п. Однако, для успешного функционирования крупного предприятия, горизонтально разделенная управленческая деятель­ность должна быть дополнена вертикальной дифференциацией, при которой некоторым руководителям приходится координиро­вать работу других руководителей, находящихся на более низких уровнях управления, тем - руководителей еще более низкого уровня управленческой иерархии, пока, наконец, распределение управленческих функций не дойдет до уровня руководителя, кото­рый координирует работу неуправленческого персонала — людей, физически производящих определенную продукцию - слесарей, литейщиков, станочников, ремонтников и т.п. Такое вертикальное развертывание управленческого труда образует в результате опре­деленную систему уровней управления.

Такую систему в обобщенном, т.е. в идеально типическом виде, можно изобразить в виде большого треугольника, внутри ко­торого помещается множество меньших, накладывающихся друг

491







циях по ее совершенствованию сосредоточивает внимание на управлении не машинами, а людьми, на мотивации их сознатель­ной и целеустремленной творческой деятельности в интересах не только развития производства, по и в интересах развития человека.

Вопросы для самоконтроля и повторения

  1. Для чего необходимо социальное управление?

  2. Что представляет из себя социальное управление?

  3. Каковы основные компоненты социального управления?

  4. В чем состоят основные принципы управления?

  5. Какие компоненты входят в структуру управления?

  6. Какие звенья управления вы знаете?

  7. Какие уровни существуют в системе управления?

  8. Каковы основные функции управления?

  9. Что такое «управленческий веер»?

  10. Какова сущность и роль «управленческой решетки»?

  11. Для чего необходима иерархия управленческих уровней?

Литература

Бабосов Е.М Социология. 4.1. Общая социологическая теория. Мн., 1998. Бабосов Е.М. Социология управления. Гл. 3, 4, 5. Мн., 2000. Вудкок М., Фрэнсис Д. Раскрепощенный менеджер. М., 1991. Друкер П. Труд и управление в современном мире //США - экономи­ка, политика, идеология. 1993. № 5.

  1. Жигалкин A.M. Менеджмент: анализ управленческих функций. М., 1993.

  2. Мертон Р. Явные и латентные функции //Американская социологиче­
    ская мысль. Тексты. М., 1996.

  3. Месарович М., Мако Д., Такахара И. Теория иерархических много­
    уровневых систем. М., 1973.

  4. Мескон М.Х., Альберт М., Хедоури Ф. Элементы организации и про­
    цесса управления. Функции управления. //Основы менеджмента.
    Ч. 1,3. М., 1992.

  5. Тэйлор Ф. Научная организация труда //Управление - это наука и ис­
    кусство. М., 1992.

  6. Файоль А. Общее и промышленное управление //Управление- это
    наука и искусство. М., 1992.

  7. Форд Г. Моя жизнь, мои достижения //Управление- это наука и ис­
    кусство. М., 1992.

493

Глава 33. СОЦИОЛОГИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ:

ГЛОБАЛЬНЫЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

На рубеже второго и третьего тысячелетий в широком спек­тре интересов социальных наук — социологии, политологии, куль­турологии, экономической теории - доминантной все более явст­венно становится проблема глобализации. Ей посвящают свои ра­боты виднейшие западные социологи Н. Луман, И. Валлерстайн, Дж. Александер, политологи Ч. Краутхаммер, И. Фергюсон, С. Ка-дерман и др. Эта проблема все больше привлекает внимание и рос­сийских социологов, политологов, историков, ей посвящены поя­вившиеся в 1999-2000 годах публикации А.Г. Володина, В.Н. Да-хина, А.С. Дрикера, Г.П. Орлова, А.П. Уткина, Г.К. Широкова и других политологов, социологов, историков.

Что же представляет собой процесс глобализации современ­ного общества?

^ ного мирового социального пространства в единую глобальную систему, в которой беспрепятственно перемещаются информа­ционные потоки, идеи, ценности и их носители, капиталы, това­ры и услуги, стандарты поведения и моды, видоизменяя миропред­ставление, деятельность социальных институтов, общностей и индивидов, механизмы их взаимодействия.

Глобализация как всемирный процесс глобальных измене­ний, преобразующих облик современного мира, не начинается с «белого листа», а имеет свои исторические, экономические, поли­тические, социокультурные предпосылки. Одной из исторически первичных предпосылок этого глобального процесса явилась эпо­ха Возрождения, представлявшая собой специфическое проявле­ние протоглобализации в европейских масштабах. Она характери­зовалась чертами формирования нового - капиталистического -экономического уклада; общеевропейского рынка; международных отношений, отразившихся в зачатках международного права; разви­тием гуманизма и свободомыслия; началом становления нацио­нальных культур и их взаимодействия.

Вторым этапом, подготавливавшим процесс современной глобализации, стала интернационализация капиталов, рынков то­варов и услуг на рубеже XIX-XX столетий, когда завершился раз­дел мира между наиболее развитыми в промышленно-экономи-

494

ческо-военном отношениями странами. Человечество вступило в эпоху господства империализма с его неотъемлемым стремлением к экспансии и гегемонизму, приведшим к Первой, а затем и ко Второй мировой войнам.

Возникшее в конце Второй мировой войны стремление к объ­единению усилий многих стран в борьбе против фашизма и его по­следствий (Антигитлеровская коалиция), создание Организации Объединенных наций (1944), Международного валютного фонда (1944), принятие Всеобщей декларации прав человека (1948), Пакта о гражданских и политических правах и Пакта об экономических, социальных и культурных правах (1966),- означало создание ис­ходных политико-правовых элементов процесса глобализации.

Мощным стимулятором и ускорителем этого процесса стало создание и стремительное нарастание экономической (а затем и всякой другой) мощи трансформационных корпораций (ТНК). Их штаб-квартиры располагаются обычно в одной из развитых запад­ных стран, главным образом в США, в то время как сеть их пред­приятий, фирм и т.п. распространяется по странам, в которых меньшая стоимость трудовых и природных ресурсов гарантирует более высокую прибыль. ТНК стремится обосноваться в тех стра­нах, где можно ожидать низкие налоги на прибыль, минимальный контроль над эксплуатацией окружающей среды и где есть дешевая и послушная рабочая сила. В течение последних десятилетий дея­тельность ТНК становится все более глобальной: в 1950 г. дочерние предприятия более чем в 20 странах мели только три из 315 круп­нейших компаний мира, а в настоящее время их более 50. К концу XX века 600 крупнейших ТНК обеспечивали более 1/5 общемиро­вого промышленного и сельскохозяйственного производства.

Другим активным проводником глобализации являются ме­ждународные банки, страховые компании и другие ведущие фи­нансовые организации, обладающие способностью и возможно­стями совершать трансферы больших денежных масс из одной страны в другую, и использующие это для оказания экономическо­го давления на национальные правительства, как это было сделано в отношении России, которая в результате такого давления оказа­лась в августе 1998 г. в тяжелейшем финансовом кризисе.

Третьим активным и эффективным действующим аспектом глобализации являются глобальные торговые сети, которые дейст­вуют как каналы глобального экономического обмена, связываю­щего многие страны, регионы мира и компании. Например, либе-

495

рализация торговли в районах Европейского сообщества в 1992 г. привела к появлению крупнейшей в мире зоны свободной торгов­ли. Она охватывает 324 миллиона человек и имеет тенденцию к расширению за счет вхождения в нее бывших постсоциалистиче­ских стран. Зона свободной торговли, созданная США и Канадой, тоже имеет тенденцию к расширению, и если она в будущем рас­пространится на большую часть Центральной и Южной Америки, то данный торговый союз охватит около 580 миллионов человек. Новые, быстро развивающиеся, индустриальные страны - Гон­конг, Южная Корея, Сингапур и Тайвань, которые называют «че­тырьмя драконами», стали инициаторами создания подобной зоны в Юго-Восточной Азии, что способствует дальнейшей экономиче-ско-торговой глобализации.

Четвертый фактором глобализации во все большей степени становится компьютерная революция, тесно связанные с нею ком­муникационные технологии и мощные информационные потоки, которые свидетельствуют о возникновении мировой системы про­изводства, распространения и использования информации. Эти информационные потоки, охватывающие все регионы мира, про­никают во все поры всемирного социального пространства и видо­изменяют его.

Пятым ускорителем глобализационыых трансформаций ста­новится глобальная переориентация культуры, в процессе которой становятся все более распространенными понятия «мировая куль­тура», «глобальная культура», «трансформационные культурные потоки», за которыми нередко скрываются претензии на создание новоявленной «культуры транснационального структурного капи­тализма», ориентированной на формирование американоподобной среды в мировом масштабе для бизнеса и продуктов массовой культуры, тиражируемой миллионами и миллиардами копий при помощи кинематографа, телевидения, видеопроката, Интернета.

Шестым мощным фактором (а по значимости, возможно, и первым) усиления глобализационых трансформаций стало пре­вращение в результате развала Советского Союза биполярного мира в однополярный, в котором подавляющая экономическая, финансовая, научно-техническая, военная мощь Соединенных Штатов Америки никем и ничем не уравновешивается. Если Со­ветский Союз в 1950 г. создавал валовый национальный продукт (ВНП), составлявший 35 % от ВНП США, в 1980 - 80 %, то Россия в 1997 г. сумела создать ВНП, составлявший только 9 % от валово-

496

i о национального продукта США. Япония в том же году обеспе­чила уровень своего ВНП, составлявшего 38 %, а Китай - 53 %, от ВНП США.

Что же касается военных расходов, то в том же 1997 г. в России они составили 26 %, в Японии - 17, в Китае - 13 % от об­щей суммы военных расходов США. Если на Японию приходится 17,6 % расходов на производство высоких технологий, на Герма­нию- 6,6%, на Китай- 1,6%, то на США- 35 % всех мировых расходов на инновации в данной области (14; 38-39).

Столь подавляющее превосходство мирового гегемона по­зволяет США навязать многим регионам планеты свою систему ценностей, брать на себя претензии защищать демократию «без границ», выраженные в доктринах «ограниченного суверенитета» и регионального права. Причем эти обязательства США берут на себя от имени евроатлантической военно-политической организа­ции НАТО, расширение которой на Восток (вместе с претензией действовать в любой точке мира) следует рассматривать как целе­направленную стратегию навязывания политических и культурных ценностей одного государства всему миру.

В сложной системе детерминации глобальных процессов воз­растающую значимость приобретает действие седьмого фактора. Суть его значимости в том, что на рубеже XX-XXI столетий совер­шается переход от империалистического раздела эксплуатируемых территорий между странами - эксплуататорами к постимпериали­стической стратегии формирования структурной зависимости более слабых в экономическом отношении регионов мира от рынков ка­питала, коллективно контролируемых мировыми лидерами.

Наконец, нельзя оставить без внимания еще один, восьмой фактор усиливающейся глобализации социальной жизни — нарас­тающие угрозы мировой окружающей среде, обусловленные все более масштабным и разрушительным воздействием технологиче­ских средств на биосферу Земли. За последние полстолетия с лица нашей планеты исчезли сотни видов животных, и этот процесс продолжается фактически безостановочно. Множащиеся из года в год экологические катастрофы, значительная часть которых вы­звана промышленно-технологическим вмешательством в природ­ные процессы, не имеют ни государственных, ни любых других пространственных границ. Специалисты утверждают, что бомбар­дировки объединенными силами НАТО во главе с США в мае 1999 г. Белграда и других городов Югославии, мостов через реки и

497

нефтехранилищ, вызвали огромное количество экологических бед­ствий не только на Балканах, но и явились первопричиной разру­шительного землетрясения в Турции, резкого похолодания, а затем и засухи во многих странах Европы, включая Беларусь и западную часть России. Глобализация угроз мировой природной среде вы­зывает интернационализацию действий различных организаций, прежде всего неправительственных (таких, как движения «Друзей Земли», «Гринпис», «зеленых» и т.п.), выступающих за всеплаие-тарное объединение усилий, ориентированных на защиту и сохра­нение окружающей среды, на предотвращение мировой экологи­ческой катастрофы.

Все названные факторы действуют не разрозненно, но во взаимодействии друг с другом. Но, давая им социологическую оценку, необходимо учитывать несколько важных обстоятельств. Во-первых, одни из этих факторов, скажем, однополюсная гегемо­ния США в мире или транснационализация бизнеса и эксплуатации слаборазвитых стран в резульгаге функционирования ТНК, оказы­вают более мощное влияние на масштабы и направленность глоба-лизационных процессов, чем другие. Во-вторых, векторы действия этих факторов не являются в своей сущности линейными процесса­ми, а носят нелинейный характер, реализуются через всплески и за­тухания, вследствие чего чреваты многовариантностью, непредска­зуемостью своих сценариев и результатов. В-трегьих, они противо­речивы в своей основе, а потому и конфликтогенны, способны обо­рачиваться множеством разнообразных типов конфликтов - меж­личностных, региональных, межстрановых, вплоть до глобальных.

Большинство западных социологов и политологов трактуют процесс глобализации однозначно позитивно и оптимистически, полагая, что этот процесс приведет к консолидации мира и пре­одолению конфликтов, подъему уровня жизни народов, социаль­ной стабильности, всеобщему равноправию. Однако социальная реальность оказывается гораздо более сложной, чем теоретические построения, более противоречивой и непредсказуемой. Нельзя не замечать, что интенсификация транснациональных отношений, неизбежно снижающая статус национальных государств, их соци­ально-политическую значимость, оборачивается противоположной тенденций - усилением националистических ориентации, под­черкнутым регионализмом многих слаборазвитых стран и возму­щенных своим бедственным положением народов.

498

Как правило, в прессе западных стран при анализе процессов июбализации основной акцент делается на его позитивных аспек-iax. Среди них на передний план выдвигаются: глобальные рынки, 1лобальные технологии, глобальные идеи и глобальная солидар­ность, приводящие своими совокупными действиями к уменьше­нию социального пространства, к ускоряющемуся бегу социально­го времени, к усилению прозрачности границ, минуя которые, контакты между людьми усиливаются в сферах экономики, техно­логии и культуры. Но чаще всего в рамках такого анализа остают­ся в тени социальные диспропорции и углубление дисгармонии современного мира, многократно усиленные развертыванием гло­бализации. Самая главная из них заключается в том, что вследст­вие господства на мировых рынках транснациональных корпора­ций глобализация делает богатых богаче, а бедных беднее. По дан­ным подготовленного в ООН доклада о развитии человека за 1999 г., состояние трех самых богатых людей мира превышает со­вокупный валовый продукт 48 наименее развитых стран, а следо­вательно, общий доход проживающих в них 600 миллионов лю­дей. Разрыв в доходах между пятой частью мирового народонасе­ления, живущего в богатейших странах, и пятой частью его, жи­вущего в беднейших странах, возрос с 30 в 1961 г. и с 60 раз в 1990 г. до 75 раз в 1999 г. Итак, сегодня средний американец или японец может получить в свое распоряжение жизненных благ в 75 раз больше, чем средний житель Бурунди, Нигера или Эфиопии. Именно поэтому средняя продолжительность жизни составляет в Японии 80 лет, в Канаде - 79, в США - 76,7, а в Бурунди - 42,4, в Руанде - 40,5, в Сьерра-Леоне - 37,2 года, т.е. почти вдвое меньше. Если уровень грамотности взрослого населения в высокоразвитых странах составляет 99 % (кстати, в Беларуси он выражается таким же показателем), то в Эритрее он выражается цифрой 25,2 %, а в Нигере - 14,3, т.е. в 4-7 раз ниже.

Наконец, сравним различные по уровню экономического развития страны по такому интегральному показателю, как индекс нищеты. Если в Швеции, уровень нищеты населения составляет 7%, в Германии- 10,4%, в Великобритании- 15,1%, в США-16,5 %, то в Эфиопии, Сьерра-Леоне он превышает 50 %, а в Ниге­ре достигает 65 %. Итак, становящееся все более масштабным и тяжелым давление глобальной конкуренции в силу углубляющей­ся социально-имущественной дифференциации приводит к возрас­танию глобализации не богатства, а нищеты.

499

Одновременно с этим происходит глобализация преступно-1 сти. Организованные преступные синдикаты действуют далеко за пределами национальных границ и вступают в стратегические; союзы, объединенные в глобальную сеть, извлекая огромные вы­годы из глобализации, благодаря которой они зарабатывают, по j оценкам специалистов ООН, 1,5 триллиона долларов в год и по своему экономическому потенциалу сравнимы с транснациональ- ; ными корпорациями. Один только незаконный оборот наркотиков ; приносит преступным объединениям доход в 400 миллионов дол- j ларов в год и составляет около 8 % всего объема мировой торгов- ли, т.е. почти столько же, сколько дают продажа газа и нефги, и превышает долю в мировой торговле текстиля (7,5 %). Примерно столько же преступным группировкам приносит незаконная тор­говля оружием. Одновременно транснациональные преступные синдикаты осуществляют торговлю людьми, прежде всего женщи­нами и детьми. Ежегодно из стран Восточной Европы и СНГ в За­падную Европу торговцы людьми вывозят 500 тысяч женщин, а доходы от этой преступной деятельности оцениваются в 7 милли­ардов долларов. Примерно 15 тысяч женщин из России и других стран СНГ работают в знаменитых «кварталах красных фонарей» в Германии, а в Нидерландах 57 % ввезенных для этих целей жен­щин составляют лица в возрасте до 21 года.

Экономическая и технологическая глобализация, индикаторы и главные действующие лица которой не считаются ни с нацио­нальными интересами, ни с традициями, культурой и своеобразием образа жизни народов разных стран, придает новые, гораздо более античеловеческие черты социальным конфликтам. Все более мощ­ной питательной средой для политических, этнонациональных, межрелигиозных и иных конфликтов становится мировая торговля оружием. В результате многочисленные и разнообразные по своей сущности и формам проявления конфликты становятся: 1) более масштабными; 2) более кровавыми; 3) все чаще смыкаются с орга­низованным терроризмом, поскольку в них участвуют все больше наемников, которым хорошо платят. Без эффективного урегулиро­вания конфликтных противостояний, в том числе и на международ­ном уровне, глобальная угроза терроризма и обусловенных им кон­фликтов может стать ужасающей реальностью XXI века.

Глобализация информационных процессов создает новые угрозы сохранению, воспроизводству и развитию культуры мно­гих народов, особенно в слаборазвитых странах. Сейчас много го-

500

норят и пишут об удивительных перспективах использования гло-йальной коммуникационной сети Интеренет. Она действительно i издает богатейшие возможности для обмена научными идеями, развития образования, установления международных и межлично­стных контактов, но все эти блага становятся достоянием прежде псего богатых и состоятельных, а не бедных людей. Но покупку компьютера, не говоря уже о его подключении к системе Интерне-ia, средний бангладежец (уроженец не самой бедной страны) дол-/кен затратить сумму, превышающую его доход за восемь лет, а средний американец — одну месячную зарплату. Поэтому в Южной Азии, где проживает четверть населения мира (23 %), пользовате­ли Интеренет составляют менее 1 %. Английский язык использу­ется почти в 80 % всех сайтов, проходящих через эту систему, хотя говорят по-английски менее 10% населения планеты. Это создает предпосылки для вестернизаци, главным образом, американиза­ции, глобальных культурных потоков, что приводит ко все более широкому распространению пресловутой «глобальной потреби­тельской культуры», критерием успеха которой становятся не ду­ховные ценности, а прибыль и кассовый успех. Тенденции глоба­лизации информации через систему Интернета отчетливо про­сматривается на рис. 63.

На все более монополизированной индустрии развлечений, где действуют три главных кита - кинематограф, музыка и телеви­дение, усиливается доминирование американской продукции. До­ля Голливуда на кинематографическом рынке Японии превышает 50 %, Европы - 83 %, Латинской Америки - 83 %, а кинофильмы других стран составляют менее 3 % кинематографического рынка США. В еще более зависимом положении от доминирования аме­риканской индустрии развлечения оказываются африканские стра­ны. Десять ведущих компаний в сфере телекоммуникаций контро­лируют более 86 % мирового рынка, оцениваемого в 262 миллиар­да долларов. Располагающиеся по нашей планете голод (от голода страдает 840 миллионов человек), наркомания (в мире насчитыва­ется более 200 миллионов наркоманов), СПИД (свыше 33 миллио­нов человек), ухудшение окружающей среды, которую справедли­во называют «тихой катастрофой» (ежегодно от нарастающего за-i рязнения атмосферы умирает почти 3 миллиона человек, почти 1,3 миллиарда людей не имеют доступа к чистой воде), «утечка мозгов» из развивающихся стран в высокоразвитые (только в 1998 г. в США и Западной Европе работало более 250 тысяч спе-

501







Нельзя не замечать, что интенсификация транснациональ­ных отношений, неизбежно снижающая статус национальных го-i дарств, их социально-политическую значимость, оборачивается противоположной тенденцией— усилением националистических ориентации, подчеркнутым регионализмом многих слаборазвитых i фан и возмущенных своим бедственным положением народов.

А это чревато новыми противостояниями интересов- наро­дов бедных и богатых стран, лидеров и аутсайдеров социально-жономического развития, мировых центров и периферии. Это в пюбой момент способно обернуться острыми и крупномасштаб­ными конфликтами, предвестниками чему сегодня могут служить напряженные, чреватые конфликтами отношения между США и Ираном, между США и Северной Кореей.

А кто можег поручиться, что экономически преуспевающе­му, присваивающему себе все преимущества и плоды глобализа­ции «треугольнику»: США- Западная Европа- Япония не станет противостоять вполне возможный в перспективе новый «тре­угольник»: Россия - Китай — Индия?

Становящийся все более масштабным новый «культурный интервенционизм», основанный на информационных новинках и стремящийся к насаждению во всех регионах мира американизи­рованных вариантов культуры и потребительской системы ценно­стей, наталкивается на возрастающее неприятие, а нередко и со­противление национальных и региональных культурных элит и не юлько в развивающихся странах Азии и Африки, но и в такой вы­сококультурной и преуспевающей стране, как Франция. А это оз­начает, что усиливающаяся глобализация, вопреки ее самым ак-1ивным приверженцам и собирателям ее плодов, не ведет к исчез­новению национальных интересов ни в экономике, ни в политике, ни тем более, в культуре. Глобально взаимосвязанный мир отнюдь не является безнациональным, а широко распространяемые в нем стандарты вестернизированной, преимущественно американизи­рованной, культуры не в состоянии стать эталоном единой, скро­енной по одному образцу «мировой культуры».

Глобализация современного мира ставит проблему форми­рования глобальной социологии. И на эту потребность все чаще откликаются известные социологи разных стран. Среди появив­шихся в последние годы глобалистских социологических концеп­ций самой влиятельной является теория мир- системы (world-system) разработанная профессором Бингемтонского университета (США), президентом Международной социологической ассоциа-

503

ции Иммануэлем Валлерстайном. Суть этой теории состоит в тол что основополагающей единицей анализа социальной реальност! должна стать категория «Историческая система».

При таком подходе в мировом историческим процессе мож но выделить несколько видов исторических систем. Первым и; них являются «мини-системы», называемые так потому, что ош небольшие по размерам и относительно кратковременны (жизнен ный путь примерно шести поколений), высокогомогенны, т.е. од нородны, с точки зрения культурных и управляющих структу| Примером такой именно системы может быть структура майя Центральной Америке.

Второй вид исторической системы - «мировые империи)
которые являются крупными политическими структурами и за
ключают в себе разнообразные «культурные» модели. Действую
щая логика такой системы — экстракция дани из самоуправляю­
щихся прямых производителей (в основном сельских), которая пе
редается к центру и перераспределяется среди немногочисленной,;
но значимой сети чиновников. j

Наконец, третий вид исторической системы, согласно теории И. Валлерстайна, это - «мировые хозяйства», представляющие со­бой огромные неравные цепи интегрированных производственных структур, разделенных многочисленными политическими струк­турами. Объективная логика их существования заключается в том, что прибавочная стоимость неравномерно распределяется в пользу тех, кто смог захватить временную монополию на рынке. Это -«капиталистическая» логика. (2; 154-155). Конкретным воплоще­нием такой именно системы, с точки зрения И. Валлерстайна, яв­ляется современная капиталистическая мировая экономика. Суще­ствующая ныне «мир - система», считает он, охватывает весь мир и представляет из себя в своей сущности капиталистическую ми­ровую экономику.

По утверждению И. Валлерстайна, А. Смит и К. Маркс оши­бочно полагали, что суть капитализма заключена в рынке, буржуа­зии и свободном труде, тогда как на самом деле капитализм - это системы с единой общемировой логикой. Причем самое главное в этой системе состоит не просто в накоплении капитала, а в при­оритете бесконечного накопления капитала. Иначе говоря, это -система, «чьи институты призваны выделять из общей массы и по­ощрять тех, кто в своей деятельности соблюдает первенство нако­пления капитала, и наказывать тех, кто пытается следовать другим приоритетам. Совокупность институтов, рассчитанных на эти опе-

504

рации, включает в себя обустройство товарных связей, объеди­няющих географически разделенные производства и оптимизи­рующие системную норму прибыли; сеть государственных струк­тур, складывающихся в межгосударственную систему; создание подоходно дифференцированных семейных хозяйств как основных единиц социальной репродукции; наконец, интегрированную гео­культуру, легитимирующую институциональные структуры и сдерживающую недовольство эксплуатируемых классов» (1; 17).

Мир-системный анализ процессов глобализации выработал несколько концептов - описаний современной капиталистической мировой экономики. Наиболее существенные из них сводятся к следующему.

  1. Непрерывное накопление капитала— основная движущая
    сила мировой капиталистической экономики.

  2. Накопление капитала дифференцировано в пространстве
    в соответствии с разделением по линии: центр - периферия.

  3. Наряду с центром и периферией в мировой капиталисти­
    ческой системе структурно существует полупериферия.

  4. Неоплаченный труд играет большую роль в жизни миро­
    вой капиталистической экономики.

  5. Капиталистическая мир-система взаимодействует с меж­
    дународной системой.

  6. Существуют антисистемные движения, которые одно­
    временно подрывают и поддерживают систему.

  7. Жизнь мир-системы отмечена как циклическими ритмами
    средней продолжительности, так и длительными вековыми изме­
    нениями.

Согласно теории мир-системы, мировая капиталистическая экономика включает в себя группу стран ядра, куда входят США, Япония, Западная Европа, страны полупериферии, периферии и внешней арены. К полупериферии относятся страны, расположенные на юге Европы, такие, как Испания или Португалия. Сюда же И. Валлерстайн включает и постсоветскую Россию. Периферию об­ширной мировой системы составляют развивающиеся страны Азии, Африки. Хотя значительные регионы этих континентов, которые не затрагиваются всемирными промышленно-торговыми связями, от­носятся к внешней арене мировой капиталистической экономики.

Восхваляя всячески триумвират «ядра» мир-системы, состоя­щего из США, Японии и объединенной Европы, И. Валлерстайн от­нюдь не в восторге от неизмененной прочности этого экономиче­ского монстра. Он убежден: триумивараты по природе своей— не-

505

стабильны, ибо двое могут объединяться против третьего. Вопреки романтикам западной цивилизации, он считает, что более вероятен альянс Японии и США. Причин такого варианта много, и они раз­ного характера. Одна из них состоит в том, что японцы не боятся подпасть под культурное влияние США, в отличие от европейцев, болезненно переживающих последствия американского «культур­ного империализма».

Хотя мир-системный анализ обращает внимание на глобаль­ные аспекты развития культуры, свойственная ему методология преувеличивает значимость экономики и в этой сфере. Поскольку движущей логикой развития мир-системы признается накопление капитала, то именно экономика признается центральной чертой модерности, а экономический человек - внутренней сущностью рационального субъекта. В результате капитализм интерпретиру­ется как система ценностей, деньги объединяют людей в единую общность. Культурные коды, как деньги и товары включены в циркуляцию капитала. Поэтому формы культуры, с точки зрения валлерстайновской теории, укоренены в повседневном процессе воспроизводства и накопления капитала. Под культурой в ней фактически понимается «идея - система» капиталистической ми­ровой экономики, результат многих исторических попыток сфор­мулировать термины, в которых бы отражалась вся противоречи­вость социально-политической реальности мир-системы и оправ­дывалось бы господствующее в ней социальное и социально-культурное неравенство людей и народов.

Мир-системная методология исходит из необходимости пе­ресмотра под влиянием глобализации некоторых традиционных социологических понятий. И. Валлерстайн, в частности, подверга­ет сомнению правомерность применения в социологии таких кате­горий, как «прогресс» или «свободная воля», «детерминизм». Он спрашивает: «имеется ли некая рациональная парадигма, альтер­нативная по своей логике знанию, базирующемуся на вере в про­гресс?». И отвечает «На мой взгляд, ответ должен быть положи­тельным». Он размышляет таким образом: «нет повода утверждать о существовании какого-либо линейного тренда» во всеобщей ис­тории человечества, хотя в моральном и интеллектуальном отно­шении «надежнее допустить возможность прогресса, но такая воз­можность не будет означать его неизбежности» (1; 11,21). Поэто­му «анализ мировых систем стремится лишить понятие прогресса статуса траектории и открыть его заново как аналитическую пере­менную» (1; 161).

506

В условиях социально-исторических трансформаций совре­менного мира, утверждает И. Валлерстайн, вызываемых ими мно-ючисленных переходов то, «что мы назвали детерминизмом» яв­ляется по большей части процессом, внутренне присущим истори­ческим системам, где «логика» системы переводится в набор са­модвижущихся, самоподкрепляющихся структур, которые «детер­минируют» траекторию. Но, возможно, это также случай, «когда то, что мы называем «свободной волей», возникает, по большей части, в процессе «перехода», когда именно из-за распада этих са­мых структур реальные исторические альтернативы широки и их сложно предсказать» (2; 161-162).

Длительное время, считает И. Валлерстайн, историческая со­циальная наука в своих исследованиях руководствовалась методом следования от конкретного к абстрактному, от частного к общему. Но, скорее всего, сегодня следовало бы поступать наоборот: «ис­торическая социальная наука должна начать с абстрактного и дви­гаться в направлении конкретного, заканчивая связной интерпре­тацией процессов конкретных исторических систем» (2; 162). Здесь бингемтонский профессор фактически воспроизводит хоро­шо известное положение, сформулированное полтора столетия на­зад высокоценимым и одновременно критикуемым им К. Марк­сом, так что новизна данного постулата весьма сомнительна.

Делая общий вывод из анализа мир-системной теории, сле­дует отметить, что она достаточно односторонняя и эклектична. В ней верно подмечены и интерпретированы важные стороны и тен­денции всемирного процесса глобализации. Но одновременно она страдает преувеличением роли экономики в создании мировой системы и глобализации социальной жизни. Базовой для мир-системного анализа остается западная, преимущественно амери­канская, модель социально-экономического развития. В результате основное внимание уделяется «ядру» мир-системы и практически игнорируется ее периферия, что приводит к однобокому, следова­тельно, искаженному представлению о сущности и особенностях глобализации. Вводимое в оборот понятие «геокультура мировой системы модерна» оказывается своеобразной калькой с ценност­ных ориентации носителей беспрестанного накопления капитала, вследствие чего культурные коды, наравне с деньгами и товарами, включены в циркуляцию капитала, что, конечно же, обедняет со­держание и функции подлинной культуры.

507

Несколько отличные от валлерстайновской, более взвешен­ные концепции глобализации развивают европейские социологи. Весьма авторитетный западногерманский социолог Н. Луман ут­верждает, что никто не в состоянии сегодня «оспаривать факт на­личия глобальной социальной системы» (9; 128). А такое призна­ние требует пересмотра некоторых определяющих социологиче­ских категорий, в том числе и самой основной из них - «общест­во». Во всех традиционных обществах (античном, средневековом или новом), считает Н. Луман, было важным признавать и прини­мать только признаки дифференциации, что воплотилось, в част­ности, в концепции стратификации, базирующейся на стратифика­ционной (или иерархической) дифференциации индивидов и соци­альных групп и слоев (страт). В современной же трактовке обще­ства, учитывающей усиливающееся значение глобализации, необ­ходимо сочетание различия и идентичности, дифференциации и интеграции, частей и целого, причем основной акцент должен быть сделан именно на интегративные процессы и функции. Необ­ходимость такого именно подхода обусловлена тем, что «в совре­менных условиях глобальная система является обществом, в кото­ром все внутренние границы могут быть оспорены и вся солидар­ность пошатнется. Все внутренние границы здесь зависят от само­организации подсистем и не зависят больше от «источника» в истории, от сущности и логики окружающей системы. Солидарно­сти находятся в процессе деконструкции, которая требует самовы­деляющейся способности социальных движений, этнических или фундаменталистских религиозных групп (9; 134-135).

В этой концепции, в отличие от теории мир-системы, основ­ной акцент сделан не на экономические факторы, хотя роль их в процессе глобализации, разумеется, не отрицается, не на «источ­ники» социальной дифференциации (собственность, прибыль, власть и т.п.), а на самоорганизации социальных подсистем и са­мовыделяющейся способности социальных движений, этнических или религиозных групп. Именно благодаря способности к самовы­делению (т.е. разграничению себя и окружающей среды) и к само­организации, - сложная социальная система современного обще­ства становится саморефернтной, конструирующей свои структу­ры собственными системными процессами. К тому же сложноор-ганизованная и саморазвивающаяся, самовоспроизводящая себя социальная система обладает аутопоейтическими свойствами, т.е производит сама не только свои структуры, но и свои элементы и сети этих элементов. Поэтому, утверждает И. Луман, «общество

508

иозможно только как аутопоейтическая система» (8; 224). А такой подход дает возможность прийти к заключению, согласно которо­му «больше чем когда бы то ни было, территориальные взаимоза-кисимости мирового масштаба вторгаются и ныне во все детали социального» (8; 201).

Аутопоейтические системы способны не только к самовос­производству и саморазвитию, но и к самонаблюдению, самоописа­нию, которое показывает, что осуществляющаяся в обществе функ­циональная дифференциация производит больше независимости индивидов и групп и одновременно больше их зависимости. При­менительно к описанию глобальной социальной системы это, со­гласно Н. Луману, означает, что «мировое сообщество достигло бо­лее высокого уровня сложности с более сильными структурными возможностями, более неожиданными и непредсказуемыми измене­ниями и, более того, взаимосвязанными зависимостью и взаимоза­висимостью. Это означает, что конструкции (расчеты, планирова­ние) становятся уже невозможными с центральной и, следователь­но, «объективной» точки зрения. Они различаются в зависимости от наблюдающих систем, что относит причины к следствиям, а следст­вия к причинам. Это разрушает онтологические и логические поло­жения центрального руководства. Нам приходится жить в полицен-тричном, поликонцептуальном обществе» (9; 140).

Итак, согласно Н. Луману, складывающаяся система неиз­бежно становится полицептричнои и одновременно поликонцепту-алъной, более того, представляет собой «предельный случай поли­концептуального самонаблюдения» (9; 218). Но совершаемое со­циальной системой самонаблюдение производится всегда в опре­деленном социокультурном контексте, поэтому, утверждает Н. Лу-ман, «такие системы нуждаются в функции памяти (т.е. культуре), которая представляет настоящее как результат (выход) прошлого». В процессе своего самонаблюдения и самоописания средствами культуры «система создает время, т.е. различие прошлого и буду­щего состояний, при помощи которого прошлое становится царст­вом памяти, а будущее - царством колебаний (осцилляции). Это различие - эволюционная универсальная. Она актуализируется каж­дой операционной системой, давая возможность возникновения та­кого измерения, как «мир» (9; 134).

Таким образом, в понимании Н. Лумана, самовозникновение понятия «мир», идентифицируется с понятием «глобальная соци­альная система» возможно только при наличии культуры, причем культуры, обладающей поликонцептуальностью, многообразием.

509

И здесь, считает он, возникает вопрос: «подходит ли форма поли­тического устройства, навязанная всем регионам земли, ко всем местным этническим условиям или: стимулирует ли общее усло­вие глобального отчуждения, а не подавления и эксплуатации, по­иск личных и религиозных идентичностей». Если к тому же счи­тать адекватным «способ описания конфликтов как конфликтов интересов и ценностей, которые предполагают возникновение фундаментальных идентификаторов», и включить в определение такие утопичные схемы, «как счастье и интегративное сообщест­во», то делает вывод билефельдский профессор, «мы сделаем нашу теорию чувствительной к региональным различиям» (9; 137). А добавив ко всему этому то несомненное обстоятельство, что в со­временном обществе «индивидам все больше разрешается, и даже ставится в обязанность, проявлять свою идентичность, свои пред­почтения, интересы, убеждения, стремления», - продолжает Н. Лу-ман, - мы более отчетливо поймем, что «наше описание будет ос­новываться на автономии функциональных систем..., специфич­ность которых отличается от системы к системе. Тогда перед нами окажется общество, не имеющее вершины и центра» (9; 138).

В этом и состоит основной вывод Н. Лумана: в отличие от теории И. Валлерстайна он понимает процесс глобализации миро­вого сообщества как становление такой глобальной социальной сис­темы, которая не имеет ни вершины, ни центра, а представляет со­бой полицентричное, поликонцептуальное (благодаря многообра­зию культур) общество, в котором взаимодействуют друг с другом различные политические, этнические, религиозные, социокуль­турные идентичности индивидов и социальных групп.

Существенный вклад в социологическое осмысление глоба­лизации вносит концепция структурации, разрабатываемая анг­лийским социологом Э. Гидденсом. Он подчеркивает: «Мир стал воистину единой социальной системой в результате усиления от­ношений взаимозависимости, затронувших сегодня практически каждого человека... Усилившуюся взаимозависимость мирового сообщества можно обозначить универсальным термином глобали­зация» (4; 483). Отмечая важную роль экономических факторов в осуществлении этого всемирного процесса, таких, в частности, как высокий уровень валового национального продукта (ВНП) в США, других развитых западных странах и связанное с этим усиление влияния этих стран на остальной мир, а также позитивную роль теории И. Валлерстайна, в которой мир рассматривается как еди-

510



загрузка...


Источник: http://gendocs.ru/v36254/%D0%B1%D0%B0%D0%B1%D0%BE%D1%81%D0%BE%D0%B2_%D0%B5.%D0%BC._%D0%BE%D0%B1%D1%89%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F?page=19
Об обучении - еще:

Шарохина в.л. психологическая подготовка детей к школе: конспекты занятий. раздаточный материал

English для детей (2-6 лет)

Определение скорости течения

Лекторий «дома иконы»

Детская социальная сеть pixykids получила $3 млн. инвестиций

На ставрополье определяется месторасположение кадетского корпуса следственного комитета



Copyrights ©2010-2013 astersoft.net :: Sitemap

По Русски Latviski English