Програмные Продукты
Учителям и Родителям
Конкурсы
Обратная Связь


Лекции по социологии управления -

загрузка...

Лекции по социологии управления - файл л 11.doc

Лекции по социологии управления
скачать (7689.3 kb.)
Доступные файлы (49):
содержание

л 11.doc

Конспект лекции по теме 11

«Институциональная среда управляемой социальной системы».

1.Процедура институционального анализа в социологии управления

2. Управляемые и неуправляемые факторы институциональной среды как практическая и научная проблема.
1.Процедура институционального анализа в социологии управления

Одним из наиболее перспективных теоретических направлений в исследовании государственного управления и политики наряду с менеджериальной, синергетической и сетевой концепциями являет­ся новая институциональная теория.

Социальные институты — это великое социальное изобретение человека. Безопасность человека, его образование, здоровье, хо­зяйственная деятельность, отдых и т.д. — все эти явления приобрели институализированный характер, т.е. гарантарованы от случайности, спорадичности. Институализированное про­тивостоит хаотичному, нестабильному, неорганизованному.

Социальные институты в системе социальных связей — наиболее крепкие канаты, которые в решающей степени предопределяют ее будничную жизнеспособ­ность.

В связи с этим для социологии институты — один из важнейших объектов анализа, а объяснение функционирования институтов пред­ставляет собой, образно говоря, ядро социологии. Не случайно и Г. Спенсер, и Э. Дюркгейм, и почти все другие социологи считают социальные институты фабрикой социального. Соответственно, осо­бое внимание современная социология уделяет проблеме институтов.

Социальный институт (от лат. institutum — установление) — понятие, оз­начающее устойчивый комплекс формальных и неформальных правил, принципов, норм, установок, регулирующих различные сферы человече­ской деятельности, организующих их в “связку” ролей и статусов и обра­зующих в конечном итоге самостоятельную социальную систему. Термин “социальный институт” пришел в социологию из юридических наук (по аналогии с институтами собственности, брака и т.д.) и получил расшири­тельное толкование. С точки зрения институциональной социологии (работы С.М.Липсета. Дж.Э. Ландберга, П. Блау, М. Дюверже, Р. Миллса и др.), социальные институты предстают, с одной стороны, как естественно-исторические образования, а с другой — как сознательно регулируемые и организованные формы деятельности людей, воспроизводящие определенные образцы поведения, привычки, традиции,
передающиеся из поколения в поколение.


Считается, что социальные институты выполняют такие функции, как


  • воспроизводство членов общества;

  • социализация (различные формы передачи индивиду социально значимых норм и ценностей);

  • производство и распределение;

  • соблюдение порядка и поддержание в обществе определенного морального климата.

Институты (в соответствии со структурно-функционалистской традицией
в социологии) образуются совокупностями безличных социальных статусов ролей, отчужденных от живой человеческой деятельности и постепенно ревратившихся во внешнюю объективную реальность. В аналитических целях можно, конечно, представить себе институты в виде бездушных социальных машин, предназначенных для выполнения определенных функций, однако в таком случае не вполне понятно, как происходит их изменение, какова в этом процессе роль людей, исполняющих ролевые предписания, интернализующих в той или иной степени институциональные ценности.

^ оотношение между людьми и институтами не­сколько иное. Это, кстати, хорошо видно на примере нашей страны, дваж­ды в XX в. коренным образом менявшей свой социальный строй и заново отстраивавшей свои институты. Все же первичной является группа людей, объединившихся на основе общих интересов и решения актуальных проблем в том ключе, в каком это им видится правильным. В 20-е годы счита­лось правильным ликвидировать институт частной собственности, а в 90-е ” годы — восстановить его. И в том и в другом случае вначале появилась, группа людей, считавшая делом своей жизни “разобраться с собственностью”, а сам институт собственности рассматривать как предмет сознатель­ной и целенаправленной деятельности. Иными словами, социальные статусы и ролевые предписания существуют не сами по себе как принудитель­ная внешняя сила, а являются предметом проектирования и настойчивой реализации со стороны социальных субъектов.
Итак, для социальных институтов характерны:

  1. ^ участни­ков институализированного взаимодействия. Каждый должен вы­полнять надлежащим образом свою функцию, а потому каждый ожидает от партнера достаточно надежно обоснованных действий. В результате поведение личности в рамках социального института обладает высокой степенью предсказуемости.

  2. ^ обусловленные выполнением определенного круга обязанностей. Общество может осуществлять и специальную подготовку людей для выполнения ими профессиональных обязанностей. Тем самым обеспечивается достаточно высокая эффективность институтов в деле удовлетворения потребностей людей.

  3. ^ Как и всякая социальная связь, институт основывается прежде всего на социальном регулирова­нии взаимоотношений.

Регулярность и самовозобновляемость большинства социальных институтов обеспечивается за счет обезличенности требований к тому, кто включается в деятельность института, «замещает выбывшего». Для того чтобы занять место в институализированных социальных связях, надо взять на себя определенные деперсонифицированные обязанности и права, т.е. соответствовать определенным социальным эталонам поведения, которые представляют собой исторически ото­бранный наиболее эффективный вариант поведения участника ин­ституализированных социальных связей*.

4. ^ Обязывающая сила социального института органично связана с наличием:

  • четко фиксированных, однозначно толкуемых образцов по­ведения — норм;

  • социального контроля, санкций, стимулирующих жела­тельное поведение и препятствующих нежелательному по­ведению.

С этой точки зрения институт — это особая процедура соци­альных взаимодействий, основу которой составляет устойчивая система, комплекс взаимосвязанных норм, правил. Норма — стан­дартный (деиндивидуализированный) образец поведения, глав­ный символически-культурный инструмент, обеспечивающий ин-ституализацию взаимодействий.

Норма содержит ясное, однозначно толкуемое предуказание, как и что следует делать, дает ясный и однозначный ориентир, что вызовет одобрение или порицание. Следовательно, нормы регулируют взаимоотношения партнеров в институализированных связях (что и как обменивается между ними, кто кому подчиняется и т.д.), не оставляя по этому поводу никаких разночтений или дву­смысленностей.

Анализ социального института — это прежде всего анализ норм, правил игры, которыми регулируются взаимоотношения его уча­стников, тех ценностей, которые эти нормы обосновывают

.Социальные связи тогда приобретают институциональ­ный характер, когда они нерас­торжимы с контролем, санкциями. Можно сказать, что каждый институт лишь тогда чего-то стоит, если сумеет себя защитить, гарантировать выполнение заложенных в нем норм.

Если вы хотите понять причины действенности института (или его распада), необходимо изучить в том числе эффективность (или неэффективность) санкций, их неотвратимость.

5. ^ в рамках которых организуется деятель­ность того или иного института, осуществляется управление, кон­троль за его деятельностью. Институт здравоохранения имеет в сво­ем распоряжении больницы, поликлиники, свои органы управле­ния, институт армии — генштаб, округа, армии, взводы и т.д.

Каждый социальный институт, кроме того, должен обладать необходимыми средствами и ресурсами.

Социальные последствия (эффекты) институализации

Первая группа последствий — очевидные последствия.

• Формирование института образования приводит к существенному повышению уровня овладения знаниями, обогащению интеллекта, способностей, лич­ности, ее самореализации и т.д.

В результате происходит обогащение всей общественной жизни и ускорение общественного развития в целом.

Фактически каждый социальный институт (не только инсти­тут образования), с одной стороны, способствует более качествен­ному, надежному удовлетворению потребностей индивидов, а с другой — ускорению общественного развития.

Поэтому чем боль­ше общественных нужд удовлетворяется специально организован­ными институтами, тем более многогранно развито общество.

• Чем шире область институализированного, тем больше пред­
сказуемости, устойчивости, упорядоченности в жизни общества
и личности.
Расширяется зона, в которой личность свободна от
своеволия, неожиданностей, надежды на «авось». Социальная жизнь
приобретает иное качество, повышается ее организованность.


Не случайно степень развитости общества определяется степенью развитости социальных институтов.

Вторая группа последствий возможно, самые глубокие по­следствия.

Речь идет о тех последствиях, которые порождены прежде все­го обезличенностью требований к тому, кто претендует на опре­деленную функцию (или уже выполняет ее). Эти требования об­лекаются в форму четко фиксированных, однозначно толкуемых образцов поведения — норм, поддерживаемых санкциями. Благо­даря последним обезличенность требований приобретает значи­тельную жесткость, силу осязаемой людьми неумолимости, эф­фект неодолимости.

Понимание общества, институализированных форм коллектив­ной жизни как независимого, объективного от людей — один из центральных постулатов Э. Дюркгейма.

Процесс приобретения институализацией эффекта объектив­ного был проанализирован П. Бергером и Т. Луманом: «Пока за­рождающиеся институты только создаются и поддерживаются лишь во взаимодействии А и В, их объективность остается незначитель­ной, легко изменяемой, почти игровой... доступной для обдуман­ного вмешательства со стороны А и В... Все это меняется в про­цессе передачи новому поколению... Эти образования становятся теперь историческими институтами. С приобретением историчнос­ти этим образованиям требуется совершенно иное качество, ка­чество объективности. Другими словами, институты теперь вос­принимаются как обладающие своей собственной реальностью; реальностью, с которой индивид сталкивается как с внешним и принудительным фактом».

Институализированные социальные связи могут быть формаль­ными (оформленными, т.е. регулируемыми законами, инструк­циями) и неформальными.

Примером неформальных социальных институтов может быть дружба — один из элементов, который характеризует жизнь лю­бого общества, обязательное устойчивое явление человеческого сообщества. Регламентация в дружбе достаточно полная, четкая и подчас даже жестокая. Обида, ссора, прекращение дружеских связей — своеобразные формы социального контроля и санкций в этом социальном институте. Но эта регламентация не оформле­на в виде законов, административных уложений. У дружбы есть ресурсы (доверие, симпатия, длительность знакомства и т.д.), но нет учреждений. Она имеет четкое отграничение (от любви, взаимоотношений с коллегами по службе, братских отношений), но не имеет четкого профессионального закрепления статуса, прав и обязанностей партнеров. Другой пример неформальных социальных институтов — соседство, которое у многих народов является значимым элементом социальной жизни.

Формальные социальные институты имеют общий признак — взаимодействие между субъектами на основе формально огово­ренных правил, законов, регламентов, положений. Как правило, те институциональные связи, которые играют особо важную роль в жизни людей, регулируются законами, положениями, инст­рукциями. Их функционирование контролирует государство, ко­торое охраняет силой своей власти принятый порядок вещей. Фор­мальные социальные институты определяют прочность общества. Но неверно было бы думать, что они регулируются только писа­ными правилами — чаще всего речь идет о переплетении писаных и неписаных норм.

Например, экономические социальные институты функционируют на основе не только закона, инструкции, приказа, но и такой не­писаной нормы, как верность данному слову, которая зачастую ока­зывается сильнее десятков законов или постановлений; в неко­торых странах взяточничество стало неписаной нормой, настоль­ко распространенной, что является достаточно устойчивым (струк­турным) элементом организации экономической деятельности, хотя оно преследуется законом.

Анализируя любой формальный социальный институт, необходи­мо исследовать не только формально зафиксированные нормы, пра­вила, но и всю систему стандартов, в том числе морально-нравственных эталонов, обычаев, традиций, которые устойчиво, неизменно участвуют в регулировании институализированных взаимодействий. Правоведы не случайно разводят право и правоприменительную прак­тику — нередко применение закона блокируется нормами морали, обычаями, традициями. Поэтому социолог (в отличие от юриста), анализируя те или иные социальные институты, обязан акцентиро­вать внимание на критерии устойчивости, неизменности нормы, не­зависимо от того, зафиксирована ли она формально.

Основные принципы функционирования системы институтов1.принцип взаимосвязи и совместимости институтов

2. принцип автономности и специфич­ности институтов.

Общество представляет собой целостную систему взаимосвя­занных институтов., Как взаимосвязаны, например, экономика и образование: чем выше уровень развития экономики, ее эффективности, тем выше уровень налоговых по­ступлений в бюджет, тем больше государство сможет выделить средств на бесплатное всеобщее образование населения, тем выше будет качество получаемого образования и т.д. — и наоборот, чем выше уровень образования населения, подрастающего поколения, тем выше квалификация работников народного хозяйства, тем с более сложной и производительной техникой они смогут работать, что повысит эффективность экономики.

Но данная взаимосвязь предусматривает решение сложнейшей фундаментальной задачи — совместимости норм, регуляторов, пра­вил игры в этих разных социальных институтах.

В результате рассогласования, несовмес­тимости исходных принципов, норм регуляции основных соци­альных институтов они начинают блокировать развитие друг дру­га.

Так, система образования, которая воспитывает в духе начет­ничества, послушания, безынициативности, не может не затруд­нять развитие демократических политических институтов.

Иначе говоря, функционально социальные институты в рамках одного общества должны основываться на единых коренных исход­ных принципах, ценностных приоритетах, что обеспечивает совме­стимость и целостность системы институтов данного общества.

Исходные принципы, ценностные приоритеты, которые едины для всего общества, являются регулятивным, идейным стержнем деятельности всех социальных институтов данного общества, что и обеспечивает целостность, высокую интегрированность обще­ства.

Эти исходные принципы могут иметь вид религиозных норм («Десять заповедей»), а в современном обществе могут быть за­фиксированы в конституции, которая затем конкретизируется в законах, регулирующих деятельность отдельных социальных ин­ститутов.

Автономия, относительная независимость социальных институтов
объясняется тем, что каждый из них решает специальные задачи,
специфические проблемы, удовлетворяет определенные потребности людей. Автономия проявляется как внешнеорганизационно, так и внутреннерегулятивно.

Внешняя (организационная) автономия институ­тов выражается прежде всего в наличии отдельных профессий, от­дельных учреждений здравоохранения, образования, материального производства, банковской деятельности и др. У каждого учреждения свой интерес, он предписывает личности — участнику социального института — особые обязанности, ждет серьезного отношения и ло­яльности к этим обязательствам. Поэтому ввиду участия одних и тех же людей в ряде коллективов фундаментальной чертой всех челове­ческих обществ является ролевой плюрализм. Будучи включенной в различные институты, личность может столкнуться с ситуацией кон­фликта в системе своих обязательств перед различными институтами (ролевой конфликт). Наличие подобного конфликта есть одно из сви­детельств автономии, относительной независимости институтов.

Более сложно обнаружить внутреннюю (регулятивную) автоно­мию социальных институтов. Речь идет о том, что нормы, регулиру­ющие деятельность различных социальных институтов, обладают существенным своеобразием, спецификой, призванной обеспечить наиболее эффективное выполнение задач, решаемых данным ин­ститутом.

Функциони­рование институтов как относительно независимых специальных форм социальных взаимодействий, в которых применяются спе­цифические нормы регуляций, есть важное завоевание (мы хоро­шо помним время, когда, например, экономические институты руководствовались чисто идеологическими политическими целя­ми, пренебрегая понятиями прибыльности, рентабельности и т.д.).

Специализация институтов органически связана со специализа­цией норм, писаных и неписаных законов, их регулирующих. При­мерами этого являются воинские и другие уставы, профессио­нальная этика врачей и юристов, которые существенно отлича­ются друг от друга. Подобная специализация позволила добиться высокой эффективности организации социальной жизни.

Учет осо­бенностей регуляции социальных взаимодействий в сфере эконо­мики или образования, недопустимость перенесения в сферу по­литики, производства норм семейно-товарищеских отношений, отягощения экономики религиозно-нравственными представлени­ями о соборности, бескорыстии — все это, как показывает исто­рический опыт, эффективно способствует развитию как отдель­ных сфер, так и всей социальной жизни в целом. Чем яснее и четче осознается обществом, его отдельными гражданами необ­ходимость учета специфики регуляции того или иного института, тем общество мобильнее, адаптированнее к историческим усло­виям.

Анализ социальных институтов: основные принципы

О функциях того или иного социального института судят по тому, какие последствия, реальную пользу это взаимодействие имеет для общества.

Существуют последствия, которые никто не мог предположить — это так называемые латентные функции института, которые существуют наряду с явными, преднамеренными, ожидаемыми функциями (по­следствиями), ради которых и организуется институт как система самовозобновляемых взаимодействий.

Явные функции непосредственно связаны с удовлетворением тех или иных потребностей людей: институт образования суще­ствует для обучения и воспитания, экономические институты — для производства и распределения материальных благ, семья — для продолжения рода и воспитания подрастающего поколения и т.д.

Без анализа латентных функций наши представления о роли того или иного института в социальных процессах всегда прямолинейны, в чем-то примитивны и поэтому неточны.

Различают два типа латентных функций: всеобщие и специ­фические.

Говоря о всеобщих латентных функциях, в данном случае мы имеем в виду, что все институты играют огромную роль в социали­зации личности. Необходимо назвать и другие всеобщие латентные функции ин­ститутов. Так, институциональные взаимодействия, «заведенный порядок вещей» с их ясными нормативными указаниями и санкци­ями выполняют огромную контрольную функцию.

Куда многообразнее специфические латентные функции. Здесь у каждого социального института могут быть свои особые «сюрпри­зы»...

Например, явная функция системы высшего образования для всех очевидна — подготовка специалистов высшей квалификации различных профессий. Но есть и другая, подчас малозаметная, но очень важная функция. Высшее образование играет огромное зна­чение в воспроизводстве социальных различий в обществе между высшими и средними классами, с одной стороны, и низшими классами — с другой стороны. Иначе говоря, латентные функции высшего образования связаны с воспроизводством социальной стратификации.

Теория воспроизводственной функции образования была пред­ложена в 60-е гг. П. Бурдье, который констатировал, что во Фран­ции сын высшего чиновника имеет в 24 раза больше шансов по­ступить в университет, чем сын сельскохозяйственного рабочего, в 40 раз больше, чем сын промышленного рабочего, и его шансы вдвое выше, чем у сына среднего чиновника.

Если рассмат­ривать значение высшего образования в макрогрупповой соци­альной динамике, то здесь очевидна его функция воспроизвод­ства высшего и среднего классов.

Отказ от специальной государственной регламентации социаль­ного состава студенчества привел к тому, что он формируется под влиянием механизмов саморегуляции. В результате коренные пре­образования, произошедшие в нашем обществе за последние годы, привели к серьезным изменениям в социальной стратифи­кации студенчества.

Так, среди московских студентов значительно уменьшилась доля детей рабочих, которая составляет, по нашим данным, 19,3%. Для сравнения: к 80-м гг., т.е. в «доперестроечную» эпоху, когда госу­дарство поддерживало определенный баланс социальных слоев в составе студенчества, дети рабочих составляли примерно 35— 45% от общей численности студентов (данные по СССР).

^ , характерному для индуст­риально развитых стран. Внутри московского студенчества непро­порционально велика доля детей из семей предпринимателей, лиц, занятых в негосударственном секторе.

Причем в разных институтах доля детей владельцев или руководи­телей фирм, банков различна: в юридических, стоматологических, коммерческих вузах она составляла от 7 до 20%, в педагогических, сельскохозяйственных, технических — до 2%.

Изучение латентных эффектов, результатов деятельности тех или иных институтов является важнейшей задачей социологической науки, в том числе конкретно-социологических исследований.

^

Итак, увидеть латентные последствия деятельности того или иного института, правильно представить их роль и значение для интеграции, стабильности и развития общества в целом — важное условие современного анализа сложных социальных явлений.

Р.Мертон предложил разделить последствия деятельности социального института, которые способствуют упрочению, выживанию, процветанию, саморегуляции данной системы {функции), и последствия, которые ведут к дезорганизации данной системы, изменениям ее структуры {дисфункции).

Чтобы адекватно оценить функцию того или иного социального ин­ститута, элемента социальной структуры, необходимо проанали­зировать агрегированный результат его деятельности в конкретной ситуации.

Прежде чем закрывать вузы, сокращать численность бесплатных сту­денческих мест, надо серьезно взвесить, оценить агрегированный ре­зультат подобных действий: прежде чем использовать вооруженные силы в подавлении социальных конфликтов, необходимо оценить аг­регированный результат таких действий. Всегда надо помнить о воз­можных латентных последствиях, в том числе дисфункций.

Полирезульта­тивность, многофункциональность институтов приводит к тому, что функции многих институтов пересекаются, а иногда парал­лельны. Поэтому нельзя считать незаменимым тот или иной соци­альный институт.

Существуют функциональные заменители, эк­виваленты, функциональные альтернативы, порождающие сход­ные, близкие следствия.

Например, обучающие функции выпол­няют школа и телевидение, в то же время они выполняют и вос­питательные функции наряду с семьей, армией, религией и т.д. Конечно, каждый из этих институтов имеет свои функциональ­ные возможности в деле воспитания, с какими-то задачами луч­ше справляются одни институты, с какими-то — другие.

Вследствие этого надо иметь в виду следующее.

Во-первых, в различных обществах различные институты могут выполнять воспитательную, к примеру, функцию — такую функ­цию в нашей стране в советские времена выполняли трудовой кол­лектив, армия, школа, детский сад, семья и т.д. При этом воспита­тельная функция семьи снижалась, но все большее значение при­обретало общественное воспитание.

В других странах в силу истори­ческих и других причин в области воспитания особую роль играли церковь и семья. Иначе говоря, в одних обществах воспитательную функцию выполняют один набор институтов, в других — другой.

Главное, чтобы воспитательная функция выполнялась не теми, так другими (альтернативными) институтами, осуществлялось эф­фективное формирование и усвоение вырабатываемых культурных ценностей, норм, правил поведения.

Во-вторых, очень важно, чтобы в случае выхода из строя одного из социальных институтов его воспитательную (в нашем примере) функцию эквивалентно выполняли другие институты. Однако это происходит не всегда.

Так, в ходе преобразований, происходящих в последние годы в на­шем обществе, многие институты (точнее, их учреждения), активно выполнявшие воспитательную функцию, устранились от этого. Боль­шую роль в воспитании играли трудовые коллективы, конкретнее — партийные и комсомольские организации. Происшедшие обще­ственно-политические изменения (в частности, обоснованный зап­рет деятельности политических организаций по месту трудовой деятельности и др.) привели к тому, что трудовой коллектив во многом перестал выполнять эту функцию.

Отстранилась от воспитательной работы и школа, где за последние годы сформировалось устойчивое мнение, что школа должна преж­де всего обучать, а воспитание — дело второстепенное. Это привело к тому, что лишь 20,7% опрошенных учителей московских средних школ оценили на «отлично» свою деятельность в области воспита­ния; для сравнения: 77,7% учителей оценили на «отлично» свою деятельность по параметрам соблюдения расписания, выполнения своей педагогической нагрузки, 57,9% — по параметрам выполне­ния основных задач учебной программы, 31,5% — по параметрам методической отработанности проводимых занятий.

Итак, в системе воспитания молодежи в последние годы про­изошли значительные негативные изменения: фактически устраня­ется от воспитания молодежи трудовой коллектив; подчас не воспи­тывает, а калечит духовный мир молодежи армия; резко снизили свои воспитательные функции школа, вуз. В советские времена пос­ледовательно снижалась роль семьи в воспитании детей (послеродо­вой отпуск для ухода за ребенком составлял лишь 3 года).

Возникли ли за эти годы функциональные эквиваленты в обла­сти воспитания молодежи? Скорее всего — нет. Религиозное воспи­тание, работа с молодежью по месту жительства носят еще эпизо­дический характер.

В результате в системе воспитания образовался институциональ­но-функциональный вакуум.

Система целенаправленных обществен­ных воспитательных воздействий на молодежь распалась, фрагментировалась, и общество не нашло соответствующих функциональ­ных эквивалентов.

Резко увеличилась доля стихийных форм духов­ного развития, где очень многое зависит от собственного выбора молодого человека, неформальной микрогруппы, в которую он вов­лечен. Рост общественно неприемлемых типов поведения среди мо­лодежи, который нередко проявляется в нашей жизни,
2. Управляемые и неуправляемые факторы институциональной среды как практическая и научная проблема.

В любом социальном институте (а отсюда и в обществе) тяга к устойчивости безусловно превалирует над тягой и способностью к переменам. Более или менее значимое социальное изменение в процедурах взаимодействий, правах и обязанностях партнеров, их иерархии всегда является непростой проблемой. Почему?

Во-первых, изменения в социальных институтах ввиду спаян­ности, слитности «ячеек», функций, невозможно проводить то­чечно, лишь в одной данной ячейке: любое изменение прав, обя­занностей одного агента неминуемо затрагивает права, полномо­чия другого агента. Возникает цепная реакция — так называемый «эффект домино», что ведет к деорганизации всей цепочки соци­ального института, а это резко снижает уровень предсказуемости, увеличивает элемент риска. Любое изменение в социальном ин­ституте, таким образом, требует в той или иной степени измене­ния всей (или по крайней мере значительной части) цепи инсти­тута. А это всегда нелегко, непросто сделать.

Во-вторых, изменения в социальных институтах необходимо проводить относительно синхронно: нельзя допустить, чтобы одни участники институциальных взаимодействий уже начали работать по новым правилам, нормам, законам, а их партнеры, коллеги придерживались бы старых правил, норм, законов. Возникнет раз­рыв «полей ответственности», разрыв взаимодействий, чреватый распадом социального института.

В-третьих (и это, пожалуй, самое главное), необходимо, чтобы эти изменения признали легитимными (разумными, обоснованны­ми) все участники институциональных взаимодействий или (если речь идет о локальном изменении в одном из частных звеньев цепи институциональных связей) те, кого эти изменения непосредственно затрагивают.

Этого добиться очень нелегко: изменения, как прави­ло, ведут к перераспределению прав и обязанностей, льгот и при­вилегий агентов, т.е. затрагивают их интересы, таят в себе риск непредсказуемости, неизвестности, возможного ухудшения поло­жения вещей. Поэтому люди редко соглашаются на серьезные из­менения социальных институтов, пока принятый порядок вещей способен в целом удовлетворить их потребности.

Итак, изменения социальных институтов таят в себе риск раз­лада социальной машины, дезорганизованности, непредсказуе­мых последствий, утраты стабильности.

Как показывает ис­торический опыт и логический анализ, чтобы пробить «непроби­ваемую стену» институализированных взаимодействий, необхо­димо использовать как минимум две самые мощные силы соци­ального преобразования (или разрушения).

Первая (главная) силаэто сила заинтересованности людей, признания ими необходимости изменения социального института и согласия (пассивного или активного) на утверждение новых норм. Так как любой институт сохраняется и воспроизводится на основе легитимации его правил, норм как разумных, «священ­ных», то изменение института предполагает изменение легитима­ции и признания легитимными новых устоев.

Без готовности к изменениям, признания обществом пред­лагаемых путей разумными, желательными изменения социальных институтов невозможны. Никакие усилия царей, президента, груп­пы «столичных реформаторов» без легитимации не могут привес­ти к устойчивым изменениям глубинных структур общества, ста­тусно-ролевых стандартов поведения, норм взаимоотношений меж­ду участниками института.

Вторая сила — это сила власти. Именно власть обладает функ­цией нормотворчества, помноженной на невиданную силу, обя­зывающую людей делать то, что не хочется, включая ресурсы принуждения.

Власть может не только предложить новые нормы, правила игры для всех вовлеченных в институализированные взаимодей­ствия, перераспределить права и обязанности, привилегии между агентами, их иерархию, не только относительно синхронно изме­нить поведение основных участников, но и, подкрепив свои пред­ложения силой авторитета или насилия, реализовать (реально обес­печить, применяя санкции) новый порядок институциональных

^

институты экономики и права (объектом социальных экс­периментов в процессе обеих трансформаций являлась соб­ственность на средства производства, а это выходит за рам­ки только экономических отношений, становясь предметом юридических отношений, так как сменяются субъекты соб­ственности);

институты социальной дифференциации, неотступно сле­дующие за экономическими преобразованиями;

политические институты, оказавшиеся наиболее подвиж­ными и уязвимыми для преобразований (непременный откат после очередных безуспешных продвижений вперед);

институты социализации (смена социальных и ценност­ных ориентиров — от "коммунизации" к "капитализации" общественного и индивидуального сознания);

институт образования (прерывание преемственности, за­мена одних образовательных стандартов другими, постоян­ные социальные открытия/закрытия доступа к образованию);

институт семьи (либерализация семейно-брачной морали; ослабление родственных связей);

институты религии (дважды использовались по отноше­нию к религии и религиозной культуре общества прямо про­тивоположные стратегии).

Как видим, следовало бы говорить о двух трансформа­циях нашего общества за неполное столетие, с последую­щими институциональными изменениями противополож­ного направления.

Эти изменения напоминали по резуль­тативности небезызвестные "шаг вперед, два шага назад", что не давало обществу осуществить прорыв в его "осовре­менивании". Указанные социальные институты не только трансформировались, но и в пределах одного и того же периода изменений постоянно модифицировались, функ­ционировали неодинаково в центре и на периферии обще­ства. Лишь в настоящее время созревают предпосылки для движения российского общества вперед без неизбежного отката назад.

Теория институциональных изменений, подоб­но многим другим теориям, существует в двух фор­мах - позитивной и нормативной.

позитивная теория ин­ституциональных изменений, должна предлагать удовлетворительное решение трех стан­дартных задач любой научной теории: описания ИИ, во-вторых, их объяснения и предсказания воз­можных институциональных изменений.

В качестве механизмов возникновения идеи институционально­го изменения обычно рассматриваются заимствование (или им­порт) правил, их спонтанное возникновение, а также целенаправлен­ное изобретение (проектирование).

Механизмы распространения идеи нового правила охватывают такие формы коммуникации, как социальное обучение, целенаправ­ленное информирование и индивидуальное обучение агентов.

В качестве механизмов распространения институциональных изменений выступают политический рынок и рынок институтов.

  • Наиболее трудной и неоднозначной оказывается за­дача предсказания институциональных изменений.

Нормативная теория институциональных из­менений решает свои задачи выработки рекомендаций в отноше­нии желательных (требуемых, необходимых) ИИ в тесной связи с решением задачи предсказания в рамках позитивной теории инс­титуциональных изменений.

Они должны быть реа­лизуемыми в рамках уже существующей институциональной среды и наличного «расклада» сил и возможностей групп специальных интересов, максимизирующих свою выгоду в условиях этой среды.

Это означает, что нормативная теория институциональных из­менений, опираться на выводы и положения, вырабо­танные в рамках наук, изучающих человеческое поведение.

При описании механизмов распространения ИИ удобно ис­пользовать термин «режим функционирования института», отра­жающий различные формы бытования экономического института, отличные друг от друга. Можно выделить следующие основные режимы существования (функционирования) институтов:

бездействие; при функционировании нормы в этом режиме индивиды знают о правиле, им известно, как требуется посту­пать в некоторой ситуации, однако они действуют иначе; в данном режиме могут существовать преимущественно фор­мальные институты: «бездействующий закон» — вполне ти­пичное, к сожалению, явление для отечественной практики, хотя в принципе возможен и «бездействующий обычай» — на­пример, если он представляет собой ритуал, воспроизводи­мый жителями какой-то местности исключительно для турис­тов, т.е. как информационный товар;

спорадическое действие; данный режим соответствует такой практике, когда при возникновении некоторой ситуации рас­сматриваемое правило может применяться, а может и не при­меняться; в последнем случае индивиды либо ведут себя, ис­ходя из другого или других правил, либо же поступают по своему усмотрению, не опираясь ни на какое из правил, из­вестных им и в принципе применимых в этой ситуации;

систематическое действие; правило, существующее в режиме систематического действия, оказывается применяемым все­гда (или почти всегда), когда в деятельности индивидов воз­никают ситуации, совпадающие с условиями использования соответствующей нормы; другими словами, систематически действующие нормы являются нормами и в том смысле, что их применение «нормально», типично, массово.

Если наложить разновидности режимов функционирования института на этапы его жизненного цикла (которые можно считать совпадающими с этапами жизненного цикла нововведений), то можно заметить, что режим бездействия характерен для «крайних» звеньев жизненного цикла — возникновения и исчезновения ин­ститута, режим спорадического действия — для этапов становления (распространения) данного института и замещения его другим, а режим систематического действия — для этапа массового исполь­зования института (табл. 4.1.1).

Как видно из этой таблицы, режимы функционирования ин­ститутов вполне симметрично распределены по этапам их жизнен­ных циклов. Это вполне естественно, поскольку этапы 3 и 4 функ­ционирования одного правила по своему наполнению выступают одновременно этапами 1 и 2 для другого, сменяющего первое в выполнении им его экономических функций.

Можно говорить о существовании (сосу­ществовании) двух основных форм продвижения или распростра­нения экономических институтов:

принудительного вменения, в рамках которой институциональное изменение (нововведение), принятое в результате заключения сделки на политическом рынке, внедряется посредством государственных институтов насилия;

добровольного принятия, в рамках которой экономические агенты самостоятельно принимают решения об использовании новых правил действий, исходя из соображений собственной выгоды, а не из желания избежать наказания со стороны государства







^ .

Понятие «политический рынок», широко используемое в со­временной политологической и экономической литературе, бази­руется на экономической трактовке политических взаимодействий, которая восходит к исследованию Дж. Бьюкенена и Г. Таллока «Расчет согласия», впервые опубликованному в 1962 году. На рынке люди меняют яблоки на апельсины, а в политике — соглашаются платить налоги в обмен на блага, необходимые всем и каждому: от местной пожарной охраны до суда» [Бьюкенен, 1994, с. 108].

Политические рынки существуют не только на национальном уровне, но и на региональном, а также локальном, внутри отдельных организаций.

В рамках общепринятой теории рентоориентированного пове­дения, или поиска ренты, политики трактуются как индивиды, распределяющие те или иные привилегии или блага, являющиеся общественной (государственной) собственностью в обмен на пе­редачу им некоторых денежных или иных благ со стороны частных экономических агентов, в пользу которых они и передают упомя­нутые привилегии

В концепции Ф. Мак-Чисни политики, напротив, выступают как активные максимизаторы своих частных доходов. Как им было замечено, бизнес достаточно часто осуществляет различные «вло­жения» в политиков, не предполагая получить взамен какие-либо конкретные привилегии. Ф. Мак-Чисни предложил следующее объяснение этой ситуации, представляющейся, на первый взгляд, нерациональной: фирмы платят политикам не для того, чтобы улучшить свое положение, а для того, чтобы государство не ухуд­шало их положения.

Потенциальным источником частных доходов чиновников выступает при этом даже не само введенное правило, а лишь информация о возможности или намерении произвести не­которое ухудшение, т.е. простой сигнал, не требующий детальной проработки, согласования и т.п. содержания и формы соответству­ющего правила. Это обстоятельство легко объясняет различные «утечки информации» по подобной тематике, систематически происходящие на самых разных уровнях и ветвях государственной власти.

В силу ограниченной рациональности экономических агентов эффективным средством вымогательства ренты оказывается также формулировки правил, допускающие неоднозначные толкования: пер­воначальная интерпретация таковых не в пользу предпринимателя активизирует последнего к оплате «услуг» чиновника по их пере­интерпретации. Тем самым издержки политиков на принятие по­добных правил можно трактовать как инвестиции в капитальный актив, способный приносить частные доходы в течение длитель­ного периода времени1.

Очевидно, возможности для вымогательства ренты суще­ственно зависят от устройства политической организации обще­ства, наличия в ней системы «сдержек и противовесов» не только между ветвями власти, но и внутри отельных ветвей, прежде все­го — внутри исполнительной власти.

Любое политическое решение об институциональном измене­нии в рамках модели представительной демократии (для «большо­го» политического рынка) может быть охарактеризовано следующим упрощенным набором экономических оценок ожидаемых издержек и выгод:

С(а)е — прямые экономические издержки политика (агента политического рынка) на принятие (или содействие принятию, поддержку) варианта решения, оцениваемые в затратах времени и средств на соответствующее содействие;

С(а)р — прямые политические издержки политика от принятия решения, выражающиеся в снижении его поддержки со стороны избирателей, выражающиеся в снижении вероятности его избра­ния на следующий срок;

С(а)ре — косвенные экономические издержки политика от снижения его поддержки избирателями, которые можно выразить (оценить) как экономическую выгоду от его избрания на следующий срок, умноженную на снижение вероятности его избрания на следующий срок, взятую со знаком «минус»;

C(s)e — прямые экономические издержки государства (расходы бюджета) на принуждение к исполнению индивидами принятого решения, заключающиеся в затратах на мониторинг поведения граждан и организаций, принятие решений о санкциях, само сан­кционирование;

C(i)e — прямые экономические издержки индивидов от следо­вания вводимой норме;

В(а)е — прямые экономические выгоды политика от принятия варианта решения;

В(а)р — прямые политические выгоды политика от принятия решения, выражающиеся в росте его поддержки со стороны изби­рателей, оцениваемые приростом вероятности его избрания на следующий срок;

В(а)ре — косвенные экономические выгоды политика от при­нятия решения, которые можно выразить произведением будущих экономических выгод от избрания на следующий срок на прирост вероятности переизбрания;

B(s)e — прямые выгоды государства (доходы бюджета) от сле­дования индивидов внедряемой новой норме;

B(i)e — прямые экономические выгоды индивидов от следова­ния новой норме.

Очевидно, разные типы участников политико-экономического процесса принимают в расчет при принятии ими решений отно­сительно своих действий по отношению к институциональному изменению несовпадающие элементы приведенного перечня эко­номических характеристик вводимого формального ИИ:

политик поддерживает или не поддерживает (активно проти­водействует) принятие решения относительно ИИ, сопоставляя (С(а)е + С(а)ре ) с (В(а)е + В(а)ре); от его решения зависят вели­чины C(s)e и B(s)e, однако их изменения лишь опосредовано влияют на его решение, так как проявляются только через измене­ния вероятности его поддержки избирателями, которые могут про­изойти лишь в том случае, если последние понимают, что расхо­дование бюджетных средств на реализацию данного законопроек­та не позволило осуществить другой, который мог бы более благотворно сказаться на их экономическом положении;

индивид (или организация как юридическое лицо) принимает изменение, следует ему либо уклоняется от него, сравнивая вели­чины C(i)e и B(i)e; от его решения также зависят величины C(s)e и B(s)e, однако их изменения, вероятно, вообще не принимаются им в расчет, поскольку для отдельного индивида его вклад в расходы и доходы бюджета просто неразличим в силу несопоставимости соответствующих величин; тем не менее, когда значительное чис­ло индивидов принимает схожее решение о подчинении или не­подчинении вводимому правилу, бюджетные последствия таких решений могут быть значительными.

Мы видим, таким образом, что приведенная упрощенная мо­дель позволяет утверждать, что политический рынок оказывается действенным с точки зрения экономики механизмом распростране­ния институциональных изменений в тех случаях, когда суммар­ный прирост доходов граждан и государства превышает их суммар­ные расходы, связанные с введением нормы в действие. Однако подобное сопоставление издержек и выгод не оказывается правилом принятия решения ни для одного из действующих лиц политико-эко­номического процесса.

Анализ этой модели позволяет уверенно предсказывать стрем­ление политиков к принятию таких законопроектов, которые по­вышают их поддержку со стороны избирателей, несмотря на запре­тительно-высокие издержки C(s)e, — т.е. принятие неосуществи­мых законов. Практика деятельности законодателей в РФ предоставляет множество подтверждений этому выводу. Точно так же, исходя из существования издержек организации коллективного действия со стороны избирателей, можно легко предвидеть при­нятие законопроектов, несущих прямую экономическую выгоду политикам, несмотря на их негативные последствия для государ­ственного бюджета, и опять-таки российская законодательная практика демонстрирует, к сожалению, полное совпадение с этим выводом.

Наряду с институциональными нововведениями, осуществля­емыми через взаимодействие групп специальных интересов на по­литической арене, так сказать, централизованно, в экономической системе непрерывно идет и массовый, децентрализованный про­цесс выбора экономическими агентами различных форм обменных и иных институтов — норм и правил ведения ими своей хозяй­ственной деятельности, включая спонтанное придумывание новых алгоритмов действий и осуществление многообразных качествен­ных изменений существующих институтов.

Понятие рынка институтов было в явном виде введено в 1994 г. Светозаром Пейовичем и раз­вито в его более поздней статье 1996 г.: «Рынок институтов — это процесс, который позволяет индивидам выбирать правила игры в их сообществе. Посредством своих добровольных взаимодействий индивиды оценивают уже существующие правила, определяют и проверяют пригодность новых.

Тем самым, если некоторые из игроков политического рын­ка — группы давления, политические партии и т.п. — заключили между собой сделку об осуществлении той или иной институцио­нальной инновации (например, приняли соответствующий закон), то считать, что в экономике появилось новое правило, вообще го­воря, нельзя.

Это можно делать только в том случае и после того, как алгоритм действий, входящий в это правило, стал системати­чески реализоваться (выбираться) экономическими агентами, со­вершающими сделки на товарных рынках в ситуациях, соответ­ствующих предписываемым таким законом условиям применения вводимого правила. Следовательно, введенное понятие институ­ционального рынка не противоречит, по крайней мере, здравому смыслу, согласно которому принять какой-то закон — вовсе не значит обеспечить его выполнение в жизни.
В государственных программах социального развития стра­ны требуется учет своеобразия сложившихся традиций, обы­чаев, привычек жизни людей, силы инерции в разных типах сообществ, особенностей состояния общественного мнения и менталитета в этих сообществах, неодинаковый уровень развитости в них массового правового и религиозного созна­ния, их предпочтений и антипатий, имеющегося разрыва в уровнях "современности", степени развитости в них демок­ратических институтов.




загрузка...


Источник: http://gendocs.ru/v23328/%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%86%D0%B8%D0%B8_%D0%BF%D0%BE_%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%B8_%D1%83%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F
Об обучении - еще:

Возрастные особенности учебной деятельности детей младшего школьного возраста: на заметку родителям

Воспитательно-образовательный проект «здравствуй, солнышко!» для детей 5-6 лет

Задачи на проценты егэ по математике 2013 года и их решение

Пазлы для детей

Празднуем день рожденья в детском саду. интересное оформление подарков — на заметку родителям

Методические рекомендации



Copyrights ©2010-2013 astersoft.net :: Sitemap

По Русски Latviski English